class="p1">Позади нее в кустах что-то зашуршало, но, обернувшись, она ничего не увидела. Ящерица, возможно, или птица.
Раньше она бегала с Греем или Джеттом. Они выносливее, ноги у них длиннее, и ей приходилось подстегивать себя, чтобы не отставать и держать ритм. Когда они были рядом, ей не свистели вслед, и никто не отпускал в ее адрес похабные комментарии. Но однажды Джованни увидел ее с Джеттом, когда они возвращались с пробежки по подъездной дорожке. Он отвел ее в сторонку и высмеял за то, что она, такая независимая, заявляющая, что не нуждается ни в нем, ни в его деньгах, боится бегать одна.
Трусишка.
Она сказала Джетту, что больше не может бегать с ним. Он никогда не спрашивал почему. Отчего же он никогда не спрашивал?
Он спал внизу, а ее оставил наверху, на своей кровати. Она видела его, когда кралась мимо утром – он лежал, закинув руку за голову, и выглядел нелепо на коротком диване.
Она жадно глотнула колючий воздух, и это был первый по-настоящему полный вдох с того момента, как она сделала первый шаг по дорожке. Ей не хватало этого. Океан обладал способностью смирять – возвращать на землю. Он мог любому размозжить голову о скалы, и ему было все равно, носишь ты фамилию Барбарани или Браун. Течение могло захватить тебя и не отпустить, даже если ты наследница винной династии. Природе плевать.
В любом случае – выставила ли она себя дурой прошлой ночью или нет – океан не собирался принимать ее в свои объятия. Хочешь испытать чувство полной свободы – прыгай.
Она шагнула ближе к краю, чтобы снова ощутить тот восторг, тот кайф, который охватывал ее на вершине американских горок, или…
Когда Джет наклонился, чтобы укрыть меня одеялом, и его лицо оказалось в дюйме от моего…
Черт. Вот оно. Та заноза, что сидела у нее в мозгу весь день. Но она не собиралась предаваться этим мыслям сейчас. Она посмотрела на часы. Чтобы успеть принять душ и одеться перед благотворительным вечером, придется пройти дистанцию с той же скоростью, не жалея себя.
На обратном пути у нее возникло странное ощущение, что за ней наблюдают, но всякий раз, когда она оборачивалась, позади не было ничего, кроме холма, кустов и скал.
Офис «Лью и Локридж» располагался в фешенебельной части Южного Перта, которую Кларксон в их университетские времена называл «лайт-версией среднего класса». Насколько знала Нелла, Оливер вырос в особняке здесь же, в Южном Перте, и впоследствии не покинул это золотое гнездо.
Они уже опаздывали. Предупреждения о пожарах сыпались на все городки вокруг Бинди-Бинди – огонь двигался на юго-восток, в сторону Наннапа – так что, хотя Бинди-Бинди все еще находился в категории «Будьте начеку, но пока не паникуйте», дорога из города была забита теми, кто уже поддался панике.
– Мы не можем тратить слишком много времени на светские беседы. – Нелла нервно постукивала ногой, пока Том проверял и перепроверял свой телефон. – Нам нужно, с одной стороны, пробыть внизу достаточно долго, чтобы люди запомнили нас, если их будут допрашивать позже, а с другой, добраться до сейфа как можно скорее.
– Джетт, – протянул Том, – у меня страннейшее ощущение дежавю. Я готов поклясться, что слышал то же самое две минуты назад.
– Меня не спрашивай. Мое дело – сторона.
– Сколько времени тебе потребуется, чтобы вскрыть сейф? – Нелла впилась ногтями в колени.
– Он уже говорил тебе, – сказал Том. – Каждый сейф уникален.
– Напомни, зачем тебе вообще нужно туда ехать? – огрызнулась Нелла, наблюдая за Джеттом в зеркало заднего вида. Он сидел, стиснув зубы и время от времени посматривая в окно.
– Я – клиент, – сказал Том. – Сейчас вы работаете на меня. Мне нужно удостовериться, что вы действуете в интересах моей семьи.
Она могла бы снять туфлю и ударить по шее там, где проходит главная артерия. Том истек бы кровью за считаные минуты, но тогда Джетт убил бы ее за испачканное сиденье Бесси.
– Что с тобой такое? – рявкнул Том, повернувшись к Джетту.
Хм, значит, тоже заметил, что с ним что-то не так.
– Опаздываем, – сказал Джетт.
– Это просто смешно. – Том вытянул шею, словно надеясь, что кто-то заметит его и потребует объяснений, почему Томазо Барбарани задерживают, как плебея, в какой-то пробке. Он повернулся к Джетту. – Поменяйся со мной.
Нелла фыркнула, а Джетт открыл от удивления рот, как будто Том попросил его пробежаться голым по улице между стоящих машин.
– Ты серьезно?
– Я абсолютно серьезен и намерен защитить честь этой семьи, – рявкнул Том. – Вылезай. Я поведу. Вы с Антонеллой найдете способ проникнуть в офис Лью. Мне плевать, если ей придется отсосать у этого чопорного засранца Оливера…
– Довольно, Том. – Голос Джетта, мрачный и холодный, словно шел из глубин черной дыры. По рукам у Неллы побежали мурашки, щеки моментально вспыхнули. Она надеялась, что он забыл или по крайней мере сделал ей одолжение, притворившись, что забыл.
– Поменяемся внутри, – сказал Том. – Не хочу привлекать внимание.
Он, похоже, так и не понял, что внимание они привлекли уже в тот момент, когда свернули на Саут-Террас на красном «Порше» с номерным знаком «Sangue».
Джетт не любил отдавать Бесси в чужие руки (величайшее преуменьшение тысячелетия), но Нелла предполагала, что ему, как и ей, не терпится поскорее покончить с этим вечером. К тому же, глаза Тома, словно маленькие лазеры, следили за ними обоими, и отступать он не собирался.
Джетт зафиксировал ручной тормоз и неуклюже перебрался на заднее сидение. Нелла успела выпрыгнуть наружу, не допустив, чтобы он свалился ей на колени. Том без больших проблем занял место водителя и помахал им в окно. Постороннему наблюдателю жест мог показаться вполне дружелюбным, но для Неллы и Джета он означал: Чего вы ждете, идиоты? ВПЕРЕД!
Пробираясь между замершими машинами, Нелла заметила, что Джетт идет в полшага.
– Эти туфли не для того, чтобы в них ходить, – сказала она, когда они наконец оказались на тротуаре. – Они созданы, чтобы ими повосхищались примерно час, а потом красиво сняли и забросили подальше.
Джетт хмыкнул.
– Ты не согласен?
– Извини. Нет, впечатление именно такое.
Она наблюдала за ним, поглядывая в черные стекла закрытых кафе и слабо освещенных баров. По правде говоря, она делала это всю поездку. В смокинге, в белой сорочке с отутюженным воротничком, охватывающем гладко выбритую шею, он пробудил воспоминание о том вечере полгода назад. Тот смокинг был пропитан кровью. А черные разводы от ее туши и пятна тонального крема засохли на снежно-белой рубашке. Он выбросил и то и другое. Она поступила так же с черным платьем от Versace, которое специально надела на
