на ее месте Том, Лука или Виттория. Ради них он тоже отменил бы свидание.
Да. Определенно.
– Приказывайте, босс.
Нелла оторвала от него взгляд, а когда он снова посмотрел на нее, то увидел, что она будто закрылась от него. Она могла наблюдать за ним, но он не мог заглянуть внутрь.
– Отвези меня домой.
Едва закрылась дверь гаража, Нелла, казалось, позабыла все свои обиды. Распахнув дверцу и не дожидаясь полной остановки, она с пьяным смехом вывалилась из машины и приземлилась на четвереньки. Рейзор тут же бросился к ней со слюнявым поцелуем, на который она с готовностью ответила. Не успел Джетт сказать и слова, как она, словно демон из «Паранормального явления», пробралась в дом.
– Уже поздно, – крикнул он, нарочно задержавшись у машины, чтобы проверить, все ли в порядке: нет ли гвоздей в шинах, не подтекает ли масло, не кончился ли бензин. Потом сменил воду Рейзору и досыпал ему корма. – Я тебя отведу.
Ответа не последовало, и по спине пробежал холодок. Он заглянул в дверной проем.
– Нелла?
Он щелкнул выключателем, и свет залил кухню и гостиную с телевизором, но Неллы видно не было.
Сверху, из лофта, донесся невнятный звук.
Он взлетел по винтовой лестнице и замер, увидев нечто такое, что грозило сниться в кошмарах до конца его гребаной жизни.
Нелла, практически топлес, раскинулась на его кровати; ее бледные руки и ноги и темные волосы запутались в простынях цвета болотного мха. Он скрестил на груди руки, словно суровый родитель, но на деле стараясь удержать сердце, норовящее вырваться из груди. Лицо ее утонуло в подушке, а раскинутые руки пытались обнять матрас.
И опасное, пустое место рядом.
– Тебе удобно? – спросил он и едва узнал собственный напряженный голос.
Она промычала что-то в подушку.
Ох уж эта женщина.
– Давай, я отведу тебя в дом.
Невнятное бормотание.
– Что?
– Не надо было приезжать.
– Почему?
– Потому что этим ты только подтвердил мнение Элайзы. А я с ней не соглашалась.
– С чем ты не соглашалась?
– С тем, что я тебя контролирую. Она сказала, что ты у меня на крючке.
Глядя в потолок, он с трудом перевел дыхание.
– Так и есть. Ты меня контролируешь.
Она перевернулась и уставилась на него, моргая.
Он мог бы просто оставить все как есть. Развернуться, спуститься по лестнице. Открыть дверь. Уехать на Бесси. Ехать и ехать, пока это имение не превратится в пылинку, которую можно смахнуть с зеркала заднего вида. Пока не сотрутся шины и в протекторах не останется даже камешка Бинди-Бинди.
Пришлось перенастроиться.
– Ты мой босс, не забыла? Формально, я у тебя в подчинении. Был ли я обязан приехать? Нет. Но я подумал, что ты в опасности. Если бы загорелся особняк, я бы не отправился спать только потому, что мой рабочий день закончился.
Она приподнялась, слегка покачиваясь, с припухшими губами и размазанной тушью под левым глазом.
С ума сойти. Он переступил с ноги на ногу, рисуя в воображении лодку, полную дряхлых пенсионеров, танцующих канкан в коротких плавках.
– Ты думал, что я в опасности? – спросила она, нахмурив брови и разлепив склеившиеся полные губы. Хвала всем святым, что она отказалась тогда от инъекций, на которые ее едва не уговорила кучка спятивших фолловеров. Губы у нее и без того всегда были мягкими и соблазнительно пухлыми…
Довольно. Чердак. Отправь все на чердак.
– Да.
– И поэтому приехал.
– Да. – Если повторять что-то почаще, оно в конце концов зазвучит убедительнее.
По правде говоря, он и сам не знал, почему бросил все и помчался к ней. Даже не усомнился в словах Элайзы. Теперь, оглядываясь назад, он понимал – в ее голосе не было и тени тревоги. В глубине души он знал, что никакой реальной угрозы не было. Но Нелла нуждалась в нем – и только это имело значение.
А может быть, даже и не так. Нелла позвонила. Точка.
И это одна из причин, почему нужно уезжать из Бинди-Бинди.
Ты слишком сильно к ней привязался. Привыкать и обживаться здесь нельзя. Мы не обживаемся. И не задерживаемся…
Тогда как, черт возьми, объяснить последние пятнадцать лет?
Он будто очнулся от транса, как только Нелла уехала в Перт. Когда он проснулся через два дня после ее отъезда, весь в холодном поту, окаменевший от желания, обожженный прикосновениями ее призрачных губ и чувством стыда за этот неконтролируемый сон. То, что они делали, то, что он шептал, звуки, что издавала она. Больные, извращенные фантазии, которые просочились сквозь герметичные стены его чердака, словно угарный газ.
Пробуждение от этого греховного сна, сопротивление дикому порыву – сесть в машину, умчаться в Перт и привезти ее обратно, в этот город, в свою постель – до того напугали его, что он стал прятать ключи от машины в морозильнике у Грейсона.
Он надеялся, что она останется в Перте, где будет в безопасности от его снов, его недуга. Но судебный иск все изменил. Он знал, что она вернется, знал это несмотря ни на что. Она не могла держаться вдалеке от Бинди-Бинди, какой бы болью ни обернулось возвращение.
Проблемой был он. Это ему нужно уехать.
– Как ты могла не знать, что твои права просрочены?
Неужели она настолько пьяна, что не заметила, как резко он сменил тему?
– Умпф… – Она снова ткнулась головой в подушку.
Он отвел взгляд от обтягивающих черных брюк.
– Не понимаю, как ты сдала практику вождения. Несмотря на всю мою помощь, у тебя была координация пьяного сенокосца.
– Кажется, у Грея нашелся какой-то компромат на инструктора, – пробормотала она. – Потому что я отчетливо помню, что наехала на бордюр как минимум три раза во время экзамена. И, возможно, на одного пешехода.
– Ты же не ездила с просроченными правами?
– Почему? Потому что мы не можем позволить себе еще один скандал?
– Потому что это противозаконно, потому что ты можешь пострадать…
– Думаю, ты расстроен из-за того, что даже тебе, Автомобильному Йода, не удалось меня научить.
– Я просто не понимаю. – Он покачал головой, но не мог сдержать улыбки. Автомобильный Йода. Эту фразу он пока на чердак отправлять не станет. – Ты самый умный человек из всех, кого я знаю. Почему же для тебя это оказалось так сложно?
– Зачем мне было учиться водить, когда у меня был ты? – Она по-прежнему говорила в подушку, и слова приглушали шелк и волосы, так что он вполне мог расслышать что-то неправильно.
– Для тебя это очень нетипичное заявление.
– Ну, это же правда, разве нет? Наверно, мне было просто слишком комфортно, я была слишком избалована и эгоистична и полагала, что ты
