его расплющили о стекло, вцепилась в бицепс Эйвери и бросила на Неллу далеко не любезный взгляд.
– Может быть, – протянула Нелла. – Вы здесь работаете? Потому что мне очень нужно выпить.
Блондинка вонзила ногти в руку Эйвери, повернув кольцо с огромным камнем так, чтобы ослепить любого, кто посмеет посмотреть на него.
Нелле нравилось это стремительное, мгновенно обостряющее чувства ощущение, возникающее в тот момент, когда тебя воспринимают как угрозу.
– Недолго осталось, – сказала блондинка. – Рано или поздно, но с трона ты слетишь. Быть Барбарани не так уж и здорово, Антонелла. Скоро ты это поймешь. Держись от него подальше.
Да ты кто, нахрен, такая…
Теперь уже и бармен обратил на них внимание. Эйвери смотрел на свою подружку с открытым ртом. Внутри у Неллы все горело, но снаружи она оставалась ледяной.
– Как много интересного вскрывается, – сказала она.
Блондинка распрямила плечи, но промолчала.
Нелла нацелилась в нее коктейльным зонтиком.
– Обычно мой радар даже не регистрирует мнение инцестуальных ублюдков вроде тебя. Но давай проясним один момент: если ты на полном серьезе вообразила, что имеешь на него исключительное право, – она ткнула зонтиком в Эйвери, – то я радостью дам тебе визитку лучшего психиатра Австралии. Ты явно сбрендила, если допускаешь мысль, что у меня может возникнуть пусть даже мимолетное желание трахнуть твоего бойфренда-неандертальца.
Без обид, Эйвери, добавила она про себя.
– Жестко врезала, Барбарани, – бодро заметил коп, пристально глядя на блондинку.
Все считали Неллу законной добычей. Чем больше тебя видят – в новостях и в соцсетях, – тем меньше в тебе остается человеческого. Черт возьми, Салли Сью буквально упаковала Неллу, как куклу. Все хотели заполучить ее деньги, ее тело, ее мнение, но никогда не хотели ее саму. А еще были такие, как эта блондинка, которые мнили себя выше нее, потому что они – настоящие, осязаемые. Они считали своим божественным правом, как смертные существа, лишить ее силы, напомнить, что она может упасть, – потому что именно в этом заключается предназначение женщин вроде нее, женщин, которые взбираются слишком высоко.
Именно поэтому Нелла придумала испытания.
Самая темная часть ее души когда-то жаждала травмы. Как и в случае с весами правосудия и балансом, который должен всегда сохраняться между Барбарани и Ла Маркас, она думала, что лишится своих привилегий, если с ней случится что-то плохое. Она отчаянно хотела быть кем-то, кому сдали плохую карту, – как Джетту с его родителями-наркоманами или Дейзи, выросшей с матерью-одиночкой на пособия. Нелла завидовала их глубине. Люди, которые выкарабкались сами, заслуживали счастья. Такие как она – нет. Если оно им и доставалось, то почти всегда было краденым или фальшивым.
Не дожидаясь ответа – или плевка в свою сторону – от невесты Эйвери, Нелла сделала заказ, тыча пальцем в третий коктейль в пластиковом меню. Теперь она чувствовала лишь жгучий жар чужих взглядов. Взглядов всех – подруг из офиса, Элайзы, Эйвери, его похожей на тролля невесты, бармена, музыкантов, всех посетителей паба, всего мира. Своего покойного отца. Грея. Макс. Джетта.
Возможно, если бы она не отвлеклась, то заметила бы, как пальцы барменши соскальзывают со второго пинтового стакана.
Эйвери потянулся за пивом, но блондинка его опередила. Барменша не успела среагировать на четыре протянутые руки. Эйвери замешкался со стаканом справа, и блондинка опрокинула его.
Черная кружевная блузка Неллы оказалась такой же надежной защитой от потока холодного липкого пива, как и рыболовная сеть.
– О, мисс Барбарани, мне так жаль! – Барменша покраснела до ушей.
Эйвери схватил стопку салфеток и сунул ее Нелле, а блондинка пролепетала что-то вроде извинений, которым никто не поверил.
В баре стало тихо.
– Все в порядке. – В ушах у Неллы звенело, щеки горели. Она отмахнулась от предложений барменши насчет химчистки и обещаний пожизненного самоистязания во искупление вины и попыталась спасти блузку одной из салфеток, но салфетка расползлась после первого же прикосновения к мокрой груди. – Подержи. – Она передала сумочку Дейзи, застывшей с открытым ртом, как ярмарочный клоун, затем стянула пропитанную пивом блузку через голову, скомкала ее и запихнула в сумочку Saint Laurent, которую Дейзи держала раскрытой.
– За счет заведения, – сказала барменша, передавая две ярко-желтых пинаколады через мокрую стойку.
– Нелла. – Ногти Дейзи впились в плечо Неллы. – Мне нужно тебе кое-что сказать.
– Я знаю, что все видят мои соски, Дейз, – сказала Нелла, – и мне это до одного места. – К счастью, на ней был красивый бюстгальтер.
– Дело не в этом. Я вообще-то считаю, что во всей галактике круче тебя нет никого, но… ты помнишь тот вечер…
Тот вечер, когда умер Кларксон? Почему все так боятся об этом говорить? Они только что провели полдня на мероприятии, полностью посвященном тому, что он мертв.
– …когда ты мне звонила. Я пыталась рассказать тебе кое-что о Кларксоне, но потом Иен…
– В чем дело?
Дейзи посмотрела искоса на Элайзу.
– Мне надо в туалет, – сказала Элайза, поняв намек, и соскользнула с табурета. Они остались у стойки вдвоем.
Дейзи сглотнула.
– Я следила за Кларксоном накануне твоего возвращения в Бинди-Бинди. Когда он ушел после работы, я поехала за ним.
Нелла чуть не подавилась.
– Что? Ты с ума сошла? Зачем…
– Ты сама говорила нам, что никогда никому нельзя доверять!
– Я имела в виду клиентов!
– Откуда мне было знать, что он твой друг? Тебя не было, вот я и подумала, может, он работает против твоей семьи. Он заезжал в офис проверить, здесь ли ты – не знаю, побывал ли он уже у твоего брата или нет. Но когда он сел в машину, я… просто почувствовала что-то неладное.
– Ты могла бы позвонить мне.
– Я звонила.
Нелла вспомнила – разряженный телефон, весь в сладком соусе чили…
– Дейзи, если полиция получит запись, где ты преследуешь его машину, это может иметь нехорошие последствия.
– Откуда мне было знать, что он умрет! – Дейзи едва не сорвалась на крик.
Выразительный взгляд Неллы заставил ее замолчать.
– Но ты же понимаешь, что следить за людьми – это неправильно, да?
Дейзи кивнула, как ребенок, которого ругают за съеденный в детском саду клей.
– Могу я сказать тебе, куда он поехал?
Нелла ощутила укол стыда. Дейзи подвергла себя потенциальной опасности, невольно впутавшись в ситуацию со смертью Кларксона, и все еще пыталась защитить Неллу, предоставляя ей правдоподобное отрицание, как ее и учили.
– Полагаю, это был не фермерский рынок Бинди-Бинди?
Дейзи медленно покачала головой.
– Он поехал в поместье Ла Маркас.
Коктейль встал в горле, на миг перекрыв дыхание, как шарящая вслепую рука алкаша.
– Это ничего не значит, Дейзи.
Дейзи вглядывалась в ее лицо, как будто слышала звуки сталкивающихся, как бильярдные шары, противоречивых мыслей.
Что-то это значит. Зачем Кларксону
