его головой на прощание.
— Скажи ему, чтобы в случае опасности скрывались в лесу. Тот примет их всех и защитит, — повернулся ко мне кот.
Я передала слова герцогу. Тяжело мы прощались. У меня было ощущение, что он уезжает навсегда и мы больше не увидимся. Откуда это?
— Может, вам не стоит ехать? Укроемся все в лесу. Придумаем, как пережить беду. Не станут же вулканы извергаться вечно.
— Госпожа Анна, я солдат и должен защищать людей. Все, мне пора. Флавио, ты старший и в случае чего обязан продолжить служение Его Величеству.
После чего герцог поклонился и вышел. Кот проводил его долгим взглядом.
Глава 43
Оставшись вдвоем, кот не в счет, мы с Флавио молчали. Нет, так дело не пойдет. Сидеть-то нам некогда.
— Господин Флавио, может, начнем грузиться? Это займет много времени. Дело в том, что по лесу нам ехать до вечера, и чем раньше мы выедем, тем лучше.
— Как вы думаете, отец вернется? — поднял он на меня глаза, полные боли.
— Должен вернуться. Но наперед ничего неизвестно. Давайте позаботимся о людях. Я уже говорила, что так далеко по лесу не гуляла. И даже не знаю, что нас ожидает. И вы должны все организовать. Уборку, если потребуется, поиск воды для людей и животных. Еду, в конце концов. Я буду на подхвате, но сама не справлюсь.
— Вы правы. Пойдемте.
Вот и хорошо. Нам горевать совершенно некогда. Забота о ближнем лучшее лекарство в случае хандры, на мой взгляд.
Собирались мы ровно до момента пробуждения донны Виттории. Потому что если упаковывать все самим, потребуется несколько дней, а то и недель.
Поэтому я предложила взять самое необходимое и выезжать. А по мере готовности слуги с телегами будут подъезжать к лесу и догонять нас. Надеюсь, смогу уговорить лес повесить указательные цветы вдоль дороги. Не волков же в провожатые посылать? Хотя… это прекрасная мысль. Обдумаю ее позднее.
На завтраке — да, мы составили компанию донне Виттории — поделились своими соображениями. Вернее, Флавио объяснил, что целесообразно не ждать, пока упакуют все вещи.
— Ну если вы считаете, что так будет лучше, то я готова.
Еще часа два грузили самое необходимое. Наряды, украшения, часть картин. Одну статую, без нее хозяйка отказывалась ехать. Кухонную утварь, вместе с работниками. Продукты. Несколько ковров и диванов, на первое время. И вот наконец мы вереницей двинулись из города.
Но перед этим Флавио собрал всех слуг и объявил, что мы переезжаем в лес. Особого шока и возмущения не было. За ночь все уже успели и испугаться, и обрадоваться этой новости. Поэтому оставалось только объяснить правила поведения. И мы поехали.
Флавио отказался занять место в карете.
— Я буду следить за всеми, мало ли что случиться, — он гарцевал на тонконогом вороном скакуне. Красавцы оба!
Охрана держалась возле нашей кареты, и мы ехали первыми.
Лес прекрасно подготовился. Каким-то образом он выстелил дорогу по полю, не промахнешься. И мы свернули в его сторону на глазах изумленных людей, что толпились возле городских ворот. Представляю, какой ужас творился в их умах: они не могли не заметить направление нашего передвижения. Это они еще не предполагают, что скоро и им придется последовать нашему примеру.
Перед деревьями мы остановились, я с котом вышла из кареты и поздоровалась.
— Лес, мы к вам. Нас много. И лошади, и слуги. У людей так принято, когда более богатые нанимают на работу бедных.
— Правила ты им сказала?
— Конечно. Но я не знаю, как поведут себя лошади при виде волков…
— Мы можем разговаривать со всеми животными. Успокоим их и все объясним.
— В таком случае мы въезжаем?
— Да.
— Поехали! — почти как Гагарин, я помахала Флавио и, прихватив кота, вернулась в карету.
Ехали мы быстро, благо дорога позволяла. В карете окон не было, вернее были пустые проемы вместо них, поэтому мы охотно смотрели по сторонам, пока не надоело.
Донна Виттория пыталась разрядить обстановку рассказами из жизни знакомых. Но я, к своему стыду, слушала ее вполуха. А воспользовавшись тишиной, обратилась к лесу:
— Вы можете сказать, где сейчас герцог? Он отправился к вулкану.
— Едут. Но напрасно. Там даже земля горит, им и близко не подойти.
— И что же делать?
— Мы можем на них напасть и остановить, но тебе вряд ли это понравится.
— Да, не нужно. Пусть все увидят своими глазами и вернутся.
Подъехал Флавио, и я рассказала ему новости.
И больше ничего по дороге не происходило. Со слов Флавио, наш обоз растянулся на весь лес. Охрана следовала возле нашей кареты, а груженые телеги заметно отстали. А еще через час пути лес предупредил, что мы подъезжаем.
— Так быстро? Кот сказал, что дорога займет целый день.
— Мы другую для вас подготовили. Да и едете вы быстро.
Я обрадовала заскучавшую донну Витторию скорым прибытием. И мы уставились в проемы окон, пытаясь разглядеть новое место жительства.
Выехали из леса, проехали заросший в человеческий рост луг и остановились.
— Куда дальше? — наклонившись к окну, спросил один из наших сопровождающих.
— Давайте мы выйдем и посмотрим, — предложила донна Виттории.
А заодно и кости разомнем.
— Как хорошо здесь пахнет. И гари нет, — сказала она, выйдя из кареты.
И правда. Солнце скрылось за тучами, но пахло лесом, травами, немного от вспотевших лошадей, но никак не гарью.
Пока я принюхивалась, донна Виттория схватилась за грудь, после за мою руку и показала вперед. И проследив направление, я сильно удивилась.
Дорога вела под горку, а там… городская стена, весьма солидная и с зубцами наверху. А за ней множество каменных домов и в центре настоящий замок с остриями башен и шпилей. Улицы лучами расходились в разные стороны от замка. И одна из них вела к нам.
— Это все ваше?! — донна Виттория перевела недоуменный взгляд с города на меня и обратно.
— Это принадлежит лесу. Но он разрешает нам всем здесь жить.
— Вы понимаете, что перед нами дворец? Это не простое палаццо, поверьте, я в этом разбираюсь. И совершенно без признаков разрушения.
— Значит, нам туда. Лес именно про это место говорил. Ну что, поедем заселяться?
Реакция донны Виттории меня развеселила, я и пригласила ее обратно в карету. Но перед тем как сесть в нее, нас позвал один из охранников и показал на поле.
— Это виноград. За ним не ухаживали, и он буйно разросся. Там, дальше, персиковые деревья. А за ними другие, отсюда не различить. Если все поправить, то к осени
