есть дело до того, что его дочь психованная? Ему бизнес важнее.
— Может быть, — я беру со стола кружку уже остывшего чая и делаю глоток. Он горький, совсем невкусный. — Но Сергей... он никогда не бросал слов на ветер. Раньше точно.
Света останавливается. Смотрит на меня долго.
— Раньше, говоришь, — тихо повторяет она. — А теперь? Будет ли он сейчас разбираться? После всего, что он натворил, ты ему еще веришь?
Я молчу. Потому что и сама не знаю, кому верить. Но сейчас, в эту минуту, я хочу верить, что Сергей избавит нас от неё. Раз и навсегда.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Часть меня хочет верить. Часть боится. А другая часть просто устала и хочет, чтобы все это быстрее уже закончилось. Чтобы она исчезла навсегда и больше никогда не появлялась.
— Надеюсь, исчезнет, — Света подходит, садится напротив, берет мои руки в свои. — Исчезнет куда подальше. Может, в психушку отправят. Или за границу. Там клиники есть закрытые. Пусть лечится, пока не вылечится. Если такое вообще поддается лечению, — она фыркает и берет свой остывший чай. Делает глоток. — Какая гадость. Не пей, сейчас другой сделаю.
Она берет наши кружки и уходит ставить чайник.
— Но на самом деле, — Света говорит громче, так, чтобы я слышала. — Такие, как она, просто так не исчезают. У неё, вон, папаша бизнесмен, связи, деньги. Он её отмажет от любого скандала. Даже если она кому-нибудь глаз все же выколет.
— Ты думаешь?
— Я знаю, — жестко говорит она, наливая воду в стаканы. — Такие семейки всегда друг друга прикрывают. Но, — она делает паузу, и её лицо смягчается, — если кто и может с ними договориться, то только Сергей. У него тоже вес в этом городе есть. И мозги, слава богу, ещё не окончательно атрофировались.
Я усмехаюсь. Горько. Не факт, что у него осталось хоть немного разума, после всего, что он натворил с нами.
— Ты сейчас его защищаешь?
— Не защищаю, — она качает головой и несет ко мне кружку. — Констатирую факт. Он козел, который тебя предал. Но он никогда не был дураком. И раньше, до всей этой истории… он ведь всегда решал проблемы.
Помню. Все помню. Того Сергея, который был скалой. Который решал любые вопросы, не перекладывая на меня. Который вставал горой за нашу семью и наше дело.
— Помню, — шепчу я.
— Вот, — Света вздыхает. — Поэтому, может, и справится. Не знаю. Но я бы на твоем месте пока не расслаблялась.
Она замолкает, потом резко меняет тему, будто физически не может долго говорить о нем хорошо.
— Ладно, давай забудем. Кстати, как там твой развод? Документы все подала? Или тянете?
— Подала все, конечно, — отвечаю устало. — Адвокат говорит, что процесс займёт время. Минимум пару месяцев, если без споров. Пока суд пройдет, очень много суеты.
— А он? — Света смотрит на меня в упор. — Не мешает? Подписал все?
— Да, — говорю я и делаю глоток чая. — Он не спорит. Не препятствует. Подписал все документы, не задавая лишних вопросов. Дочь остается со мной, алименты по договоренности. Квартира нам с Полей. С этим никаких проблем, что аж страшно.
— Странно, — задумчиво говорит Света. — Я думала, он будет цепляться.
— За что? — горько усмехаюсь я. — За иллюзию, в которой он задыхался? Он сам все разрушил. Ему теперь не за что цепляться.
— А за тебя? — тихо спрашивает она. — Или за Полю?
Я молчу. Смотрю в окно. На улице темнеет, но фонари еще не зажглись.
— Поля останется со мной в любом случае, — говорю я наконец. — Но я не буду препятствовать их встречам. Она любит его. И он... он хороший отец. Как бы больно мне ни было, я не имею права лишать ее отца.
— А если он передумает? Если начнет умолять тебя остаться с ним?
— Не начнет, — качаю головой. — Он знает, что лучше меня сейчас не трогать. Но мы все равно останемся родителями. Даже после развода, это навсегда.
Она молчит, крутит в руках кружку. Потом вдруг спрашивает:
— А если бы он попросил шанс, ты бы дала?
Я замираю. Вопрос бьет прямо в цель, и я не знаю, что ответить. Потому что внутри все кипит. Злость, обида, боль. Они никуда не делись. Они просто спрятались за пеленой усталости и тревоги.
— Не знаю, — честно говорю я. — Слишком мало времени прошло, Свет. Слишком много всего случилось. Ты сама больше всех орала, что надо это заканчивать. В любом случае я не могу сейчас думать об этом. Да и не хочу. Поживем, увидим. Да и, может, он сам уже передумал.
— Понятно, — она кивает не настаивая. — Значит, пока нет.
— Пока нет, — подтверждаю я.
Света смотрит на часы, потом на окно. Вдруг ее лицо меняется. Брови поднимаются, губы складываются в усмешку.
— Ну, — тянет она, — твой “недо бывший” уже приехал. Раньше на тридцать минут, между прочим.
Я поворачиваю голову. Сквозь широкую витрину вижу Сергея. Он стоит у своей машины, прислонившись к капоту, и смотрит прямо на магазин. Пальто распахнуто, руки в карманах.
— Что-то он рано приехал, — говорю я глупо.
— Ну и хорошо, вам явно есть о чем поговорить, — Света берет кружки в руки. — Иди уже. Потом расскажешь мне все.
Я встаю, поправляю свитер, провожу рукой по растрепанным волосам, пытаясь их пригладить.
— Хорошо. Спасибо, Свет, — говорю тихо.
— Иди уже, — она машет рукой. — Вам точно есть о чем поговорить. А я здесь приберусь.
Я натягиваю пальто, застегиваю пуговицы. Выхожу на улицу. Холодный воздух бьет в лицо. Сергей видит меня и выпрямляется. Отходит от машины, делает шаг навстречу, но останавливается.
Я иду к нему. Снег хрустит под ногами, в ушах стучит сердце. Он смотрит на меня прямо в глаза, не отводя взгляда. В его серых глазах виднеется только какая-то глубокая, выматывающая усталость.
— Привет, — говорит он хрипло.
— Привет, — отвечаю я.
Он не говорит ничего больше. Просто открывает передо мной дверь машины. Я сажусь на пассажирское сиденье, и он закрывает дверь. Обходит машину, садится за руль. Молчит. Заводит мотор.
— Кошелек, — напоминаю я, чтобы нарушить эту тягучую тишину.
Он достает его из бардачка, протягивает мне. Я беру, и наши пальцы соприкасаются. Я в панике резко отдергиваю руку.
— Спасибо, — говорю я, пряча кошелек в сумку.
— Не за что, — он смотрит на дорогу, но машина пока не трогается. — Марин, — произносит от и тут же замолкает на секунду, — Нам надо поговорить.
— Знаю, — выдыхаю я, откидываясь на спинку сиденья.
Он включает поворотник и плавно выезжает с парковки.
Город медленно плывет за окном, укутанный в
