белую, безмолвную пелену.
Глава 45
Марина Дворники методично смахивают мелкий снег с лобового стекла. В салоне тепло, но меня продолжает трясти, то ли от недавнего шока, то ли от напряжения, которое не отпускает.
Сергей молчит несколько минут, сосредоточенно глядя на дорогу.
— Сегодня Оля уедет, — наконец говорит он. — Вечерним рейсом ее отправят за границу, в закрытую клинику. Я договорился с ее отцом.
Я поворачиваю голову и смотрю на Сергея. Он не отводит взгляда от дороги, но я вижу, что он весь напряжен.
— Уедет? — переспрашиваю я, переваривая услышанное. — Добровольно?
— Не совсем, — он усмехается, но в этой усмешке нет веселья. — Добровольно бы она точно не уехала. Но это не важно. Важно, что в ближайшее время она больше не появится. Не будет преследовать тебя и Полю.
Внутри тугой узел, который скручивал желудок с того самого момента, как Оля переступила порог моего магазина, начинает понемногу ослабевать.
— Ты уверен? — спрашиваю я тихо. — На сто процентов?
Он молчит секунду, потом качает головой.
— Не могу быть уверен на все сто. Такие, как она, непредсказуемы. Но я сделал все, что мог, чтобы минимизировать риски. Остальное не в моей власти.
— И какой же ценой? — вырывается у меня.
— Что?
Он бросает на меня быстрый взгляд и снова возвращается к дороге.
— Какой ценой ты это сделал? — повторяю я. — Ты говоришь, что встречался с ее отцом. Такие люди просто так ничего не отдают. Ты же понимаешь, что если мы пойдем в полицию и напишем заявление, то будет катастрофа? Что СМИ… — я делаю паузу, сглатывая ком в горле. — Это уничтожит тебя. Репутацию, бизнес, все. Если ты не угрожал ему, то что? Чем ты заплатил?
Сергей пристально смотрит на дорогу, на машины, которые медленно ползут по заснеженным улицам, и молчит.
— Неважно. Это не твоя забота, — говорит он глухо. — Не переживай. Если возникнут новые проблемы, я решу и их. Тем путем, который будет самым безболезненным для моей семьи.
Я молчу. Потому что не знаю, что ответить. Потому что внутри все еще клокочет злость на него, на всю эту ситуацию.
Машина останавливается на красный свет. Сергей поворачивается ко мне. В полумраке салона его лицо выглядит еще более уставшим.
— Марин, — тихо говорит он. — Я хочу спросить. Ты… не передумала? Насчет развода?
Я замираю. Внутри все обрывается. Я сжимаю пальцами край сиденья
— Не переводи тему, — злюсь я. Выдыхаю устало и отворачиваюсь.
— Я серьезно.
— Что ты имеешь в виду? — перевожу на него свой взгляд.
— То и имею, — он проводит рукой по лицу, будто стирая усталость. — Ты точно не хочешь дать мне второй шанс?
Вопрос повисает в воздухе. Я молчу. Долго. Пальцы сильнее сжимают сиденье.
— Я не знаю, Сереж, — наконец выдыхаю я. — Честно, не знаю. Я устала. Я так устала. Я не могу сейчас простить тебя. Не могу просто взять и забыть о том, как ты поступил. Как ты холодно себя вел со мной и как в итоге ушёл.
Голос срывается, но я заставляю себя продолжать.
— Ты был моим мужем пятнадцать лет. Пятнадцать! Я верила тебе безоговорочно. А ты взял и разбил эту веру в один вечер. И теперь… теперь ты приходишь и просишь вернуться? Я уже не понимаю, где правда, а где очередная твоя игра.
Он снова молчит.
— Это не игра, — наконец говорит он. — Никогда не было игрой.
— А что было? — я смотрю на него в упор. — Кризис среднего возраста? Я не знаю, как тебе снова верить, — продолжаю я. — Даже если это был один раз. Всего одна ошибка. Но где гарантия, что это не повторится? Что через год, а может через два ты снова не заскучаешь, не почувствуешь себя “задыхающимся”? Что не появится какая-нибудь новая Оля, которая подарит тебе “глоток чертового воздуха”?!
— Я был дураком, — он не отводит взгляда. — Слепым, эгоистичным дураком. И я буду всю жизнь расплачиваться за это. Я просто хочу знать… есть ли хоть какой-то шанс? Может, через год, два. Может, через десять. Ты сможешь когда-нибудь поверить мне снова?
Я закрываю глаза. В голове пульсирует: “Где гарантия? Где гарантия, что ты не устанешь снова, не заскучаешь, не найдёшь очередную новую девушку?”
— Я не знаю, как тебе верить, — шепчу я. — Это был один раз. Но где гарантия, что не будет второго? Ты сам говорил, что измена, это слабость для трусов. А потом стал трусом. Что изменилось?
Он долго молчит. Смотрит на лобовое стекло, на светофор, который давно переключился на зеленый, но мы не едем. Сзади сигналят, объезжают. Он не реагирует.
— Я не могу дать тебе гарантию, — наконец говорит он тихо. — Я могу только обещать, что буду делать все, чтобы ты не пожалела, если дашь мне шанс. Но это просто слова. А слова, ничего не значат.
Он поворачивается ко мне, и в его глазах такая боль, что у меня перехватывает дыхание.
— Я не буду мешать тебе, Марин. Не буду ставить палки в колеса и давить на тебя или на Полю. Я сделаю все так, как ты скажешь. Если захочешь, чтобы я ушел из вашей жизни совсем, я уйду. Но если ты позволишь мне просто быть рядом… просто быть рядом с тобой, помогать, поддерживать, видеть дочь… мне этого будет достаточно.
Он замолкает. Сглатывает. Я вижу, как двигается его кадык.
— Просто надеюсь, — добавляет он, и голос его срывается, — что однажды ты сможешь снова полюбить меня. Если нет… я приму и это.
Тишина. Гулкая, тягучая заполняет салон. Я смотрю на него и внутри меня что-то теплится. Какая-то… усталая, горькая надежда.
— Отвези меня домой, — тихо говорю. — Я устала.
Он кивает, наконец-то включает передачу и машина трогается с места.
А я смотрю в окно и думаю: ”Однажды. Может быть, однажды”.
Наше неудобное молчание прерывает звонок мобильного телефона Сергея. Он нажимает на панели в авто громкую связь. Встревоженный голос Алексея я узнаю сразу.
— Вы уже видели новости? — впопыхах произносит он и замолкает.
Глава 46
Марина
Голос Алексея в динамике автомобиля звучит непривычно сбивчиво. Обычно он всегда собран, но сейчас в его интонациях сквозит что-то похожее на панику.
— Никто вам ничего не присылал? — спрашивает он, и в трубке повисает короткая, напряженная пауза.
Сергей хмурится, бросает быстрый взгляд на меня, потом снова на дорогу.
— Нет. Что случилось?
— Ольга Свиридова. Она вышла в прямой эфир и устроила шоу, со словами, что отец хочет запереть ее в
