убивать, а просто поймать и держать, чтобы не мог убежать.
Кирпичная пятиэтажка, бывшая с правой стороны от нас, закончилась, мы сразу сворачиваем направо, пройдя короткую стену дома, еще раз сворачиваем за угол и останавливаемся в ожидании преследователей.
Вскоре послышались торопливые шаги и голоса. Донёсся юношеский голос:
— Быстрее надо, а то сейчас их потеряем!
В следующие мгновение толпа подростков появилась из-за угла и замерла от неожиданности, уткнувшись в наставленные на них стволы автоматов. Спустя секунду кто-то из них крикнул: «Щемись!», и все побежали в разные стороны, как будто только и ожидали этой команды. Только не всем посчастливилось убежать, двоих нам всё же удалось схватить. Одного паренька Артём схватил и повалил на землю, зафиксировав коленом. Ещё не повезло молодой девчонке, её играючи держал одной рукой в воздухе, как котенка, Берсерк. Она яростно ругалась, безуспешно пытаясь дотянуться ногтями до глаз великана.
Окинув взглядом двор, я увидел простенький деревянный столик и две лавочки. Говорю своим товарищам:
— Хватайте этих гавриков и тащите к столу, посидим побеседуем.
Артём убрал колено со спины парня, придерживая его за локоть, помог ему подняться, одновременно держа его, чтобы не убежал. Парень поначалу решил показать характер и, упиравшись ногами, отказался идти. Излечил его Кузьмич, отвесив ему не сильный, но обидный пендаль по заднице, пообещав ему, что, если он не пойдет сам, ему помогут и допинают его до самого стола. Парень сразу перестал упираться и добровольно пошёл, придерживаемый Артёмом под локоть. С девушкой всё было еще проще. Берсерк, как держал её одной рукой в воздухе, так и донёс до стола. Усадив молодых людей на разные лавки по середине и присев к ним с разных сторон, мы отрезали им возможные пути к бегству. Кузьмич, Артём, Витя и Кирилл сидели на лавках по бокам от пленников. Мне с Берсерком не хватило места, мы встали по разные стороны от торцов стола. Я предупредил своих компаньонов:
— Не расслабляемся, внимательно смотрим по сторонам, вдруг их друзья вернутся.
Посмотрев внимательно на притихших парня и девушку, спросил:
— А вы как думаете, вернутся ваши друзья за вами или нет?
Ответила мне, как ни странно, девушка:
— Мы не знаем.
— Хорошо. Это не важно. Зачем вы ходили за нами по городу?
Девчонка, несмотря на то, что ей было от силы лет пятнадцать, трусихой точно не была. Вызывающе задрав подбородок, она коротко ответила:
— Не скажу.
И замолчала. Хм, ситуация, однако — как сказал бы чукча из анекдота. Не пытать же, в самом деле, детей. Ладно, девчонка, что называется, с характером, а вот парень заметно потрясывается от страха. Глядя девчонке в глаза, говорю:
— Ты что, всё ещё питаешь надежду на то, что работает старое правило и девочек бить нельзя? Спешу тебя огорчить, выбрось эту дурь из головы, если ты не заметила, мир рухнул вместе со всеми своими правилами. Теперь девочек могут побить, изнасиловать или пожарить на костре в качестве шашлыка и сожрать. А ещё тут твой друг, он вроде не девочка.
Повернувшись к Берсерку, показываю ему на самую крайнюю доску на столе с той стороны, где сидит парень, и говорю ему:
— Алёшенька, будь другом, ударь вот в этом месте по доске.
Берсерк, как всегда, не колеблясь ни секунды, исполнил мою просьбу, врезав по доске с такой силой, что она с хрустом поломалась пополам, и стол стал на одну доску меньше по ширине. Наклонившись к девушке и смотря в её глаза, я припугнул:
— Следующий удар этот великан подарит твоему другу, если и дальше будете играть в партизанов. Тебя никто пальцем не тронет, а вот ему не поздоровится. Самое интересное, что ты отчасти, из-за своего молчания, будешь виновата в его страданиях.
Девчонка посмотрела на своего друга. Тот сидел, смотря с ужасом в глазах на сломанную перед ним доску, периодически кидая опасливые взгляды на Берсерка. Тяжело вздохнув, она ответила:
— Не бейте Дениса, я вам всё расскажу, только вы вряд ли мне поверите.
Оглядев внимательно двор и не заметив никого из убежавших подростков, я спрашиваю у девчонки:
— Для начала скажи, как тебя зовут. И, не бойся, мы не звери, а вы еще ничего плохого нам не успели сделать.
— Меня зовут Алина, мы и не собирались вам ничего плохого делать. Вы похожи по описанию на тех людей, которые нам помогут.
— С этого момента, пожалуйста, подробнее. Кто вам дал наше описание и с чем вам нужно помочь?
— Мы встречали Бабку! Уверена, вы наслышаны о странном парне в красном шлеме. Он описал вашу компанию и сказал, что вы поможете нам перебраться в Воронеж. Я же говорила, поверить в то, что я скажу, будет трудно.
Действительно, её ответ меня озадачил. Зачем нам везти этих подростков в Воронеж, зачем им из относительно безопасного Нововоронежа ехать в город, погруженный в хаос, анархию и кишащий мертвецами? Как и когда Бабка видел нас и смог описать? Её ответ породил множество вопросов. Чтобы привести мысли в порядок, я закуриваю, сделав пару глубоких затяжек, спрашиваю:
— Ладно, Алина, скажу честно, твой ответ меня сильно озадачил. Давай для начала проясним наши отношения. Если вы что-то задумали, то мне будет очень неприятно, но, не сомневайся, ни у кого из нас рука не дрогнет пристрелить тебя и твоих друзей. Если всё так, как ты говоришь, и вам нужна помощь, то предлагаю найти более светлое и уютное место, где можно посидеть и всё обсудить.
— Есть у нас любимое место, недалеко находится городской парк, можно там посидеть.
— Согласен, показывай дорогу.
— Только отпустите Дениса, пусть он скажет остальным ребятам, что всё нормально.
— Хорошо, Денис, ты можешь смело идти куда хочешь.
Все встали с лавок, парень сразу торопливо, чуть ли не бегом, покинул нашу компанию, оставив Алину одну. Девчонка приободрилась, увидев, что её друга отпустили и её никто не держит, позволяя первой идти в сторону парка. Попыток убежать она не предпринимала, спустя минут пятнадцать ходьбы привела нас в парк. Все расселись по лавкам, Алину уже никто не зажимал с разных сторон, пресекая попытку совершить побег, даже наоборот, рядом с ней было больше всего свободного пространства. Если честно, непонятно было, как с ней общаться, по возрасту она еще совсем ребенок, но глаза слишком умные для ребенка. Решил общаться с ней как с равной, задаю ей вопрос:
—
