пополняет гарем, словно не боится конкуренции.
Такое поведение Мин-Сю наложнице казалось странным и неразумным. Будучи на ее месте, Цин даже Сюэ не пустила бы на порог усадьбы. Зачем самой себе создавать конкуренцию?
— Господин маркиз болен, — ответила рабыня. — Он отдыхает и никому не наносит визитов. Даже наложницу Янь-Янь не пустили к нему.
— И Сюэ-Жэнь?
— Наложница Сюэ тоже не встречается с маркизом.
Цин хотела улыбнуться. Ее радовало, что стерва Сюэ пока тоже не имеет возможности прислуживать господину. Но в этот момент ее живот пронзила острая боль, и она истошно заорала.
* * *
Старая госпожа
Несмотря на холодную зиму и не юный возраст, старая госпожа почувствовала прилив сил, как в молодости. Она закрыла сундук, доверху набитый золотом, и вышла из кладовой. Ключ повернулся в замке с привычным усилием. Госпожа осторожно обернулась, проверила, чтобы никто ее не видел, и пошла в сторону дальнего павильона.
Это место находилось в отдаленном уголке усадьбы, и обитатели дома никогда туда не заглядывали. Комнаты давно не использовались. Мебель, что оставалась там, была ветхой, а стены покрывались морозным инеем.
Старая госпожа приоткрыла дверь, и словно кошка, просочилась в узкую щель и плотно закрыла за собой дверь.
— Бортэ? — шепотом позвала женщина, но ответа не последовало.
В павильоне было сумрачно. В молодости ей бы не составило труда разглядеть обстановку, но с годами глаза начали видеть слабее, и ей приходилось щуриться.
— Бортэ! — чуть громче позвала она.
Ответа не последовало, но со спины ее перехватили жилистые сильные руки, а в нос ударил запах горьких степных трав, дикого вина и меха.
— Я здесь.
Сердце женщины забилось быстрее. Забытые эмоции, которые она испытывала в юности, от тайной связи с любовником варваром, вернулись и заиграли новыми красками. Бортэ тогда проникал в ее павильон и занимал место супруга в ее постели. Он скрасил ей не одну зимнюю ночь. И вот как будто снова вернулось прошлое.
— Я боялась, что ты ушел.
— Тебе понравился подарок, который прислал шанюй[14]?
Старой госпоже, конечно, нравился подарок. Столько золота в своем распоряжении у нее не было даже в те времена, когда маркизат процветал.
— Передай своему правителю, что скоро генерал Вэй лично встанет перед ним на колени.
— Это очень смелое обещание, моя дорогая. Генерал несгибаем.
— У меня в заложниках его дочь. Ради маленькой дряни генерал продаст не только императора.
Женщина почувствовала, как Бортэ улыбнулся. Мозолистая рука проникла под меховую накидку и сжала ягодицу старой госпожи. Варвары были грубыми, властными, не признавали нежности и деликатности. Старая госпожа вдруг вспомнила это дерзкую манеру сюнна брать ее в разных, очень непристойных позах. Проникать глубоко в лоно, и извергаться горячим семенем.
Давно забытое возбуждение кипело в венах, похоть затмила рассудок, и она, как в молодости, поддалась острому соблазну. Звуки запретной страсти разносились по ледяному двору. И никто не решился бы им помешать. Даже Мин-Сю с Мэй, которые стояли у ветхой стены павильона и внимательно слушали разговор предателей.
Глава 31
Мин-Сю
— Госпожа! — едва слышно произнесла Мэй.
Я жестом приказала ей молчать. Обвинять свекровь в предательстве сейчас было опасно. Ее измена могла стоить мне жизни.
— Пойдем.
Стараясь не привлекать внимания, покинули двор ледяного павильона. Руки тряслись от напряжения. Я пока не могла сложить полностью головоломку в голове. Но не потому, что не хватало деталей, а потому, что я была не готова к такому повороту событий.
— Пока никому ни слова, — приказала служанке. — И прикажи добавлять в отвар старой госпожи дангуй.
— Старая госпожа и без дангуя неплохо справляется, — фыркнула Мэй.
Даже в этой ситуации она умудрялась шутить. Когда двери павильона за спиной закрылись, возникло ложное, но спасительное ощущение безопасности.
— Госпожа, вам надо поесть.
Есть не хотелось. Но я видела, что Мэй нужно чем-то заняться, чтобы справиться с эмоциями.
— Приготовь согревающий отвар. И прикажи Юй сварить бараний суп для слуг павильона. Холодно сегодня.
Мэй поклонилась и ушла. Я вернулась за письменный стол. Нужно было срочно все обдумать. И сообщить отцу об опасности.
Все это время я не понимала, как маркиз, жалкий трус, смог не только подняться по императорским ступеням, но и подставить отца. В прошлой жизни я была ослеплена целью добиться расположения супруга и не замечала его ничтожности. В этой жизни недоумевала, как он мог все это провернуть. А сейчас все встало на свои места. Все, чего добился маркиз, было заботливо устроено руками его матери.
Собравшись с мыслями, обмакнула кисть в тушь. Первое письмо было адресовано отцу. Оно предназначалось лично генералу. Там я подробно описала дела в поместье. И просила прислать срочное требование о разводе и позволение вернутся в клан Вэй. Второе письмо было тоже для отца. Но его можно было показать матушке и бабушке. В нем я сообщила, что здорова, рассказала про дела во внутренних покоях, про успехи слуг, беременность Цин и помощь князя. Почему-то казалось, что имя Хань-Шэна их должно успокоить.
Нужно было написать записку и самому князю. Но кисть легла на подставку и больше не хотела касаться бумаги. Как только запечатала письма, в комнате появилась Шан-Ци. Девушка держала в руках поднос с обедом. Мэй несла отвар. Внимательно посмотрела на служанку. Ее лицо стало спокойней, лихорадочный блеск в глазах исчез.
— Госпожа, — обратилась ко мне Шан-Ци. — Я исполнила ваше поручение.
— Говори.
— Достойным почерком для переписывания стихов обладает лишь личный слуга господина. Он еще с юности славился не только изяществом письма, но и умением копировать чужие иероглифы. Вот только, вряд ли маркиз вам разрешит использовать своего человека.
— Ничего, найдем кого-нибудь еще.
— Да, госпожа.
Шан-Ци помогла сесть за обеденный стол, Мэй подала отвар. Темный, горький, как и все действенные отвары, которые подавали в доме Вэй. Горечь придавала сил и очищала разум. Теперь я знала, кто писал письма, кто был связан с варварами.
— Наложница Янь-Янь просит ее принять!
— Мэй, принеси еще приборы. Разделим с наложницей трапезу.
* * *
Янь-Янь
Бывшая рабыня рассчитывала, что, став наложницей, не только получит статус, но и банально, улучшит бытовые условия. Она и подумать не могла, что в первый же месяц попадет в опалу. Маркиз ее не принимал. Старая госпожа презирала. Даже слуги, которые вовремя не получили жалования,
