жизни. Хань отстранился, моргнул, поднялся на ноги. Все внутри напряглось. В этот момент решалось слишком многое. Я даже испугаться не смогла. Просто ждала реакции третьего князя. Но он ничего не сказал. Только подхватил меня на руки, словно я была невесомой, и понес в сторону кровати.
— Пол холодный, — сказал мужчина, опуская меня на кровать. — Завтра тебе доставят жаровни.
— Господин…
— Не называй меня так.
— Что?
— Не называй меня так. Наедине зови по имени.
Во рту пересохло. По имени? Даже мама никогда не называла отца по имени.
— Но… Как я могу? Вы сын императора.
— А ты моя единственная женщина.
Он сказал это спокойно, уверенно, словно озвучил истину, не требующую доказательств.
— Я… Мой статус… Я жена маркиза… Я не могу просить князя о такой милости.
Кулаки Ханя сжались. Но он ничего не сказал. Гнетущее молчание длилось несколько минут. Я была потрясена и не могла подобрать слов, чтобы вернуться к разговору. К счастью, Хань-Шэн начал его сам.
— Ты обвинила маркиза в измене, — от его тона похолодели руки. И мне снова стало страшно. — У тебя есть доказательства? Или мне нужно их найти?
Он смотрел мне прямо в глаза. И я вдруг поняла, что если бы доказательств не было, то они появились бы не позднее грядущего утра.
— Сегодня муж…
— Не называй его так! — приказал Хань и больно сжал мою ладонь.
Я кивнула. Руку освободить не путалась, чтобы его не разозлить. Только опустила взгляд. Стальная хватка тут же ослабла.
— Прости. Я впредь буду осторожен с тобой.
— Сегодня, — продолжила говорить, тщательно подбирая слова, — маркиз пригласил меня в кабинет, чтобы…
— Чтобы потребовать от тебя денег, — зубы Ханя сжались. Челюсть напряглась.
Он смотрел на стену и тяжело дышал, словно злился.
— Верно, — тихо ответила я. — У маркиза в кабинете, на столе, я заметила пластину с необычным узором. Она была накрыта бумагами, но орнамент мне удалось рассмотреть.
— Почему тебя привлек этот предмет?
— Потому что я его видела раньше. Когда генерал Вэй нашел предателя в резиденции, у него был такой же жетон. Это орнамент сюннов[13].
Сказать это оказалось страшнее, чем знать. Как только последняя фраза была произнесена, догадки превратились в реальность.
— Маркиз связался с врагами. Я боюсь, что имя генерала Вэй и его семьи будет опозорено. Князь, я исполню любой ваш приказ. Только помогите защитить отца. Мне больше нет, к кому обратиться.
В этот момент я была готова ко всему: гневу Ханя, обвинениям в клевете, чему угодно, но не к тому, что он сделал. Он достал увесистый кошелек и положил мне в руки.
— Это хорошая новость.
— Кня…
— По имени.
— Хань… Хань-Шэн.
Мужчина улыбнулся и осторожно провел пальцем по здоровой щеке.
— Утром пойдешь к старой госпоже и передашь ей деньги на пир. Не смей ничего давать из личных средств.
— Но…
— Сделай, как сказал. И до пира притворись больной. Никого не пускай в павильон. Об остальном я позабочусь. Поняла?
Я не поняла, но все равно кивнула. Он наклон
Глава 29
Князь Хань
Чайная чаша давно опустела. Резиденцию князя осветили первые лучи солнца. Он сидел в кабинете, так и не сомкнув глаз. Ждал возвращения разведчика. Тот задерживался. Хань нервничал. Никак не мог перестать думать о том, что произошло ночью. Раненое лицо маркизы стояло перед глазами. Кулаки сжимались от беспомощной ярости.
Чтобы защитить Мин-Сю, он отправил тайную стражу. Но все равно боялся, это этого будет недостаточно, чтобы защитить женщину. И надеялся, что мать и наследный принц его не подведут.
— Князь, — Лян поставил перед Ханем чашку с бодрящим отваром. — Если слова госпожи, правда, мы не можем открыто обвинить маркиза в измене.
Хань ничего не ответил. Он действительно не мог обвинить Фэн-Жуна в измене до тех пор, пока Мин-Сю оставалась его женой. Наказанием за сговор с врагом было однозначным — истребление рода. Жены, дети, родители.
— Императорский указ должен быть у меня на столе в ближайшие дни, — ответил князь. — Пусть тайно обыщут поместье маркиза.
— Думаете, госпожа тоже может быть связана с врагом?
Хань снова промолчал. Он знал, что маркиза с варварами не связана. Но в то же время Фэн-Жун мог перестраховаться и готовиться к тому, чтобы обвинить жену в сговоре с врагом. Она росла на северной границе, дочь генерала, вполне могла сойтись с врагами. Если была хоть малейшая возможность бросить тень на репутацию маркизы, он считал нужным лишить врага этой возможности.
Старая госпожа
О происшествии с сыном мать узнала поздней ночью. Она тщетно пыталась заснуть, когда в комнату ворвалась служанка и сообщила, что ее сын избит князем. Поверить в это было невозможно, но раны на теле мужчины говорили о том, что случившееся было правдой.
Маркиз лежал без сознания. Иногда он стонал от боли, и смотреть на это матери было невыносимо.
— Как это случилось?! — срывающимся голосом спросила женщина.
— Докладываю старой госпоже, — на колени опустился помощник сына. — Князь Хань-Шэн прибыл в резиденцию вечером, чтобы лично встретиться с маркизом. Слуги проводили его к кабинету господина. В это время маркиз просил у госпожи оплатить банкет. Госпожа отказалась. Сказала, что у нее нет свободных средств на праздник. Маркиз начал требовать, чтобы госпожа пожертвовала своим приданым и… — слуга запнулся, пытаясь понять, какие последствия его ждут после сказанного.
— Говори! — старая госпожа не выдержала и ударила секретаря по лицу.
— Князь Хань видел, как маркиз избил госпожу за то, что та отказалась давать деньги. Он наказал его двадцатью ударами плетью.
После таких новостей старая госпожа с трудом смогла удержаться на ногах. Служанка подхватила ее под локоть.
— Где сейчас князь?
— Он удалился сразу, после наказания.
Фэн-Жун снова застонал. Женщина понимала, что пойти в княжескую резиденцию требовать справедливости она не может. Да и кто ей даст справедливость, если кнутом размахивал любимый сын императора?
Она бросилась к павильону, где жила невестка. Но остановилась в двадцати шагах от комнаты сына. Трогать Мин-Сю сейчас было опасно. Старая госпожа застыла на каменной дорожке, не понимая, что делать и как дальше действовать.
* * *
Мин-Сю
Уснуть получилось только под утро. Когда Мэй попробовала меня разбудить,
