гареме, и, несмотря на то, что иметь много женщин считалось нормальным, для своей супруги князь такой судьбы не хотел. И в то же время он обрадовался появлению еще одной женщины в окружении Фэн-Жуна. Так, у него не останется времени на презираемую жену.
— Хорошо.
— И… Маркиз передал это, — Лян протянул господину приглашение. — Благодарственный пир.
— Пир?
— Вам не обязательно его посещать.
Посещать было действительно не обязательно. Но это был хороший повод увидеть маркизу при свете дня. И Хань не мог себе отказать в таком удовольствии.
Глава 26
Мин-Сю
После объявления о беременности наложницы Цин, пришла новость о беременности Сюэ-Жэнь. Я узнала об этом вечером, от слуг. Теперь можно было точно сказать, что спектакль начался.
— Наложница Цин требует отвар из столетнего женьшеня, — рассказывала Шан-Ци. — Откуда у простой служанки такие мысли? Не понимаю. Я слышала, что даже императору такое не подают. А тут, какая-то наложница!
— Она даже наложницу Сюэ превзошла. Та только торжественный пир просит и парчу, которую госпоже преподнесла Благородная Супруга. Какая наглость! — поддержала разговор Юй.
— У поместья нет денег на зимнюю закупку, а они собираются устраивать пир, — возмутилась Мэй. — Это так расточительно!
Я усмехнулась. Расточительно не то слово. Управляющему уже приказали открыть личные кладовые старой госпожи, чтобы покрыть недостачу и подготовиться к празднику. Вот только хватит ли этого? В прошлой жизни свекровь очень тщательно рассчитывала зимние траты. Тогда, чтобы поддерживать жизнь на прежнем уровне, она беззастенчиво пользовалась моим серебром. Но таких больших расходов, как пир и три наложницы, в поместье не было. Мне было даже любопытно, как они будут выкручиваться. Ведь помимо основных долгов, было еще и мое содержание.
— Пир в честь наложниц. Это такое унижение для нашей госпожи! — продолжала причитать Юй.
Наверно, нужно было пресечь эти разговоры. Но мне хотелось, чтобы в этом павильоне прислуга чувствовала себя чуть свободней, чем за его стенами. В прошлой жизни у них было не так много радостей, и мне хотелось это хоть чем-то компенсировать.
— Странно все это. Как они могли забеременеть одновременно? — задумалась Мэй.
— Они не беременны, — ответила я.
— Но… Лекарь подтвердил.
— Сколько трав исчезло из сундука?
Шан-Ци опустила глаза в пол, словно она сама была причастна к краже имущества. Я знала этот жест. Она всегда так делала, когда боялась меня расстроить.
— Половина пропала, — ответила Мэй. — И рецепт для наступления беременности пропал.
— Госпожа, это… Это ваши травы помогли им забеременеть?
— Этот рецепт не для зачатия. Его используют в императорском гареме, чтобы подделать “пульс беременной”.
Служанки замолчали.
— Они не беременны?
— Если принимали отвар по рецепту, то нет, не беременны. Это невозможно.
Брови Мэй поползли вверх. Глаза Шан-Ци запылали откровенным злорадством, а Юй испугалась.
— Госпожа, вы не боитесь, что вас обвинят?
— Чтобы меня обвинить, им придется признаться в краже приданного законной супруги маркиза. А за это могу и до смерти забить. И маркиз не спасет.
Мэй подала чай. Я вдохнула ровный аромат напитка и вспомнила князя. Мысли о нем приходили чаще, чем позволяли приличия. В голове то и дело всплывало бледное лицо мужчины и сжатые губы.
— Госпожа, — в павильон вошел высокий слуга. — Маркиз вас вызывает.
* * *
Старая госпожа
Новость о беременности наложниц пришла не в самое подходящее время, но все равно, она была рада этому.
— Как только родятся дети, у тебя появится законная возможность избавиться от Мин-Сю и забрать ее приданое, — сказала она сыну.
— Она еще не исполнила свой долг.
— У нас есть время, — старая госпожа сделала глоток чая. — Что ответил генерал на письмо?
— Пока нет ответа, — маркиз потер подбородок пальцами и посмотрел на мать.
В последние дни она выглядела не по годам бодрой, перестала жаловаться на боль от холода, но в глазах появилось что-то новое.
— Он не мог догадаться, что письмо писала не эта потаскуха?
— Нет. Почерк идентичный. Возможно, задержка с доставкой. Нам в любом случае стоит подождать.
Старая госпожа быстро кивнула. Сын был прав. Торопиться не стоило. Зимой письма шли дольше. Тем более письма с северных рубежей. Но ей все равно хотелось действовать.
— Я послала за Мин-Сю, — вдруг сообщила она.
— Зачем? — испугался Фэн.
— Скажи ей несколько ласковых слов. На пир нужны деньги. Иначе придется лезть в долги. А мы не можем себе этого позволить.
* * *
Мин-Сю
Я жила вторую жизнь с маркизом, но наши встречи можно было пересчитать по пальцам. И каждая из этих встреч была выгодна Фэн-Жуну. А для меня предвещала исключительно потери. Входя в кабинет мужа, я понимала, что ему что-то нужно. И даже догадывалась что. В прошлой жизни я была для поместья денежным деревом. В этой жизни я постаралась спрятать все ресурсы, которые могла. Но как только увидела улыбку на лице мужа, поняла, что речь пойдет о деньгах.
— Приветствую, супруга, — поклонилась и сделала паузу, чтобы он мог собраться с мыслями.
Просить муж не умел. С детства он считал, что все должны знать, чего хочет маркиз, и исполнять эти пожелания без слов. А здесь нужно было унизиться, перед той, кто в его понимании всего лишь пешка на доске.
— Как твое здоровье? До меня дошли слухи, что ты болела.
— Слухи вас обманули, супруг. Мое здоровье в порядке. Вы хотели меня видеть?
Он не хотел меня видеть. Но обстоятельства. Проклятые обстоятельства его вынуждали.
— Наложница Жэнь и наложница Цин беременны, — улыбнулся маркиз.
Улыбка должна была быть счастливой, но получилась кривой и неуместной.
— Поздравляю супруг. Дети, это благословение небес.
Маркиз сделал паузу. Он задумался, давая мне возможность осмотреться. В кабинете странно пахло. Благовония были знакомы, но казались чужеродными. А потом взгляд упал на небольшой металлический квадрат. Орнамент на нем показался знакомым. Взгляд почему-то зацепился за предмет, но я не могла вспомнить, откуда он мне известен.
— Думаю, — снова заговорил маркиз, — в честь такого прекрасного события, ты могла бы организовать пир. Это был бы достойный подарок от маркизы сестрам.
Сестрам. С такими сестрами и врагу порадуешься как родному. Чтобы не выдать себя, закусила губу и опустила глаза в пол.
—
