за нами, я заметила в похожем на пещеру пространстве еще два автомобиля: ярко-красный с откидным верхом и элегантный черный мотоцикл.
Все на чем ездил Ари, было чертовски крутым.
– Кажется, ты хочешь оседлать мой байк чуть позже, солнышко, – усмехнулся он после того, как открыл мне дверь и заметил, на что я так пристально смотрю. Я не пропустила, как Ари подчеркнул это «позже».
Я тоже, как и он, жаждала, когда наступит это «позже».
Ари вдруг взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и повел в дом. Другой рукой нежно коснулся моего лица и наклонился, чтобы оставить на губах поцелуй. Но прежде, чем наши губы встретились, я слегка отстранилась, щеки вспыхнули от внезапного смущения.
– Могу я… могу я сначала принять душ? – запнулась я. От меня пахло едой… и потом. А от него пахло солнечным светом и сексом, и, черт… это был лучший запах на земле.
Пальцы Ари прочертили нежную дорожку вдоль линии моего подбородка.
– Конечно, солнышко, – промурлыкал он нежным голосом. – При условии, что ты позаимствуешь мою одежду, когда закончишь.
Он подмигнул мне, и я погрузилась в пучину вожделения. Мужчины, которые выглядели, как он, вели себя, как он… им должно быть запрещено подмигивать.
Ари провел меня в главную ванную комнату. Как только я переступила порог, сразу восхитилась ей. Она была шикарной: вся из мрамора и стекла, кричащая о роскоши и комфорте. Мягкое, теплое освещение наполняло комнату и придавало ей уюта и притягательности.
Прямо посреди всего этого стояла огромная ванна. Она сияла, как нетронутый оазис, только и ждущий, когда кто-нибудь – то есть я, – нырнет в нее. Над ней сверкала люстра, разбивающая свет на тысячи маленьких отблесков.
Туалетный столик был сделан из полированного мрамора и украшен блестящей серебряной фурнитурой. Ари показал, где лежат теплые полотенца, а затем остановился. Его щеки покраснели.
– Там есть один ящик, – пробормотал он, указывая на один из ящиков в туалетном столике. – Там кое-что для тебя.
Я бросила на него смущенный взгляд и выдвинула ящик. Внутри обнаружила аккуратно разложенные роскошные туалетные принадлежности – многие из них – мои любимые бренды, те, которые я не покупала сейчас, пытаясь не тратить деньги Шепфилдов.
– Эм, Ари, это шкафчик для девушек, которых ты приглашаешь в гости? – тихо спросила я, внезапно почувствовав себя грязно и мерзко.
– Нет! – практически закричал он. – Я купил… ну, моя домработница купила это… для тебя. Больше ни для кого. Никого… никого здесь не было, кроме тебя.
– О, – я покраснела. – В таком случае, спасибо, – я была смущена собственной реакцией, но он, казалось, был больше обеспокоен этим, чем раздражен.
Ари чмокнул меня в губы.
– В этот раз я оставлю тебя здесь одну… но просто знай, что в следующий раз присоединюсь, – хрипло сказал он, прежде чем буквально бегом покинуть комнату, пробормотав что-то о необходимости «уйти сейчас, пока может». Там также было что-то о тако, но это просто привело меня в замешательство.
Сделав глубокий вдох, я разделась и встала под душ. Горячая вода ласкала кожу, стекала нежным дождем-каскадом. Аромат геля для душа окутал меня, как едва уловимое напоминание о присутствии Ари, от которого внутри становилось тепло.
Закончив, я вытерлась одним из теплых полотенец, на которые он указал, и потянулась за стопкой одежды. Кажется, это был серьезный шаг. В ношении одежды, которая принадлежит твоему мужчине, было что-то такое, что заводило любую девушку. Я накинула на тело его рубашку, и она мгновенно окутала меня целиком, став мягким коконом, свисающим с плеч. Спортивные штаны были свободными и удобными, и я туго затянула шнурок, чтобы они не спадали.
На кухне меня встретил Ари, переодетый в джоггеры, которые низко сидели на бедрах и демонстрировали ямочки прямо над задницей, которые были одним из самых сексуальных зрелищ на земле. Он был без рубашки, бабочка на спине рельефно выделялась, и от вида татуированной скульптурной груди и выразительных мышц у меня перехватило дыхание. Его мокрые волосы были зачесаны назад, а на загорелой коже все еще блестели капельки воды после душа, который тот, очевидно, принимал в каком-то другом уголке дома.
– Привет, – сказал он хриплым и соблазнительным голосом, повернувшись ко мне лицом. Воздух между нами потрескивал от напряжения: он скользнул жадным взглядом по моей фигуре с ног до головы. Ари сжал кулаки, словно пытаясь удержаться от того, чтобы не потянуться ко мне.
– Привет, – ответила я, голос был мягким и неуверенным. Я не могла ничего поделать, но почувствовала прилив желания, страстного желания находиться ближе к нему. Присутствие Ари одновременно подавляло и успокаивало, было противоречием, которое заставляло сердце учащенно биться.
Он указал на кухонный островок, где разложил еду, которая невероятно пахла.
– Я знаю, как приготовить только одно блюдо. Но все нормально, потому что это лучшая еда в мире, так что я уверен, тебе понравится, – сказал он, гордо указывая на островок. – Пришло время тако, детка.
Я хихикнула, и его лицо просияло, как будто этот звук сделал мужчину счастливым.
Ари поставил тарелку для меня, объяснив, как правильно приготовить идеальное тако, а затем мы подошли к кухонному столу, чтобы поесть. Я собиралась сесть на стул, но Ари неожиданно скользнул на него и притянул к себе на колени, поставив тарелку перед нами.
– Мой дом. Мои правила. И правила гласят, что мы должны есть именно так, – промурлыкал он мне на ухо.
Я прикусила губу, а затем поняла, что прижимаюсь к нему. Я жаждала такой близости. Отчаянно нуждалась в ней. И вообще не собиралась спорить по этому поводу.
– Хорошая девочка, – пробормотал он, и я растаяла, запоздало осознав, на чем именно мне приходилось сидеть. Незабываемый момент – сидеть на его эрегированном члене и одновременно есть тако.
Он промурлыкал что-то мне в волосы, прежде чем схватить тако со стейком со своей тарелки и откусить большой кусок. Стон восторга Ари был… эротичным. Он действительно любил тако.
Ари удовлетворенно жевал, рассказывая о любимом заведении в Далласе, где готовили тако, в котором Линкольн недавно предал его, когда отвел туда Монро.
На данный момент я была вполне уверена в трех любимых вещах Ари: хоккей, Линкольн и тако. Я внесла поправку – в четырех вещах. Начинала подозревать, что тоже была одной из его любимых вещей.
Разговор протекал легко, словно мы знали друг друга всю жизнь.
Напряжение, которое висело в воздухе ранее, трансформировалось во что-то более интимное, – в связь, которая выходила за рамки слов.
Ари
