– Ранен? – тихо повторила она. Хотя Элспет всегда боялась, что сын ввяжется в очередную дуэль, до сих пор все обходилось. – Тут дело нечисто, так ведь?
– Ты права, Уоллингейм предательски выстрелил в нашего сына. Но в ту же ночь его самого убили.
– Прекрасно. Он этого заслуживал! – бросила герцогиня со стальной решимостью. – Не только за то, что покалечил нашего сына. Но за всю его грязную жизнь. – Стоило задеть кого-то из ее детей, и Элспет превращалась в львицу. – Где Дафф? И как он сейчас? – Она долго набиралась храбрости, чтобы едва слышно спросить: – Скажи мне честно: раны очень тяжелые?
Герцог поспешно нагнулся и подхватил жену на руки.
– Он жив – и это главное. – Усевшись в кресло, он посадил ее себе на колени и крепко обнял. – Сейчас он в игорном заведении Абби Флеминг, где произошла вся эта позорная история. Немедленно велю запрячь лошадей в карету. И мы привезем его домой.
– Кажется, мисс Флеминг – давний друг Даффа? – пробормотала Элспет, словно этими ненужными вопросами могла держать страх в узде. – Я помню, как он недавно говорил о ней. Или о…
– Она действительно старый друг, – успокоил ее герцог. – Но женщина не совсем обыкновенная.
– Не стоит осторожничать со мной, Джулиус. Я знаю, каковы друзья моего сына. О Господи! – тихо воскликнула Элспет, ежась от холода, словно в комнату вдруг вошел ангел смерти. – Скажи, что с нашим сыном все будет хорошо.
– Обязательно, дорогая. Не волнуйся.
– Обещаешь? – В широко раскрытых глазах стыла тревога. – Ты должен мне обещать Я только сейчас испытала ужасное ощущение.
– Обещаю, – прошептал он, целуя ее в лоб.
– Спасибо, дорогой, – выдохнула Элспет, кладя голову ему на плечо. Он был ее несгибаемой опорой, убежищем от окружающего зла. – И прости, что так разнервничалась. Но Дафф столько раз был на волосок от смерти! Я невольно боюсь того, что еще уготовила ему судьба. Но сегодня смерть опять промахнулась, верно? – Элспет села прямее и устало потерла рукой лоб. – Ну вот, мне уже лучше, – добавила она в заключение, похлопав себя по щекам, чтобы вернуть им румянец.
И Джулиус вдруг вспомнил их встречу в доме ее первого мужа. Тогда она точно так же решительно справилась со своими страхами.
– У нас бывали плохие дни, дорогая, – сказал он с легкой улыбкой. – Но мы все вынесли.
– И это тоже пройдет, правда? – спросила она и, не дождавшись ответа, вскочила. – Давай поскорее привезем домой нашего сына.
Герцог поднялся и, взяв жену за руку, повел к двери.
– Возьмем еще и багажный фургон. Сомневаюсь, чтобы в таком состоянии он мог сидеть в экипаже.
– Представить только, – улыбнулась герцогиня, – наш дорогой мальчик будет дома к тому времени, когда остальные вернутся из клубов и магазинов. Не подумай, что я не приняла случившееся близко к сердцу. Просто ужасно рада, что наш Дафф жив.
– Я тоже, дорогая, – согласился герцог. – Он получил две пули в грудь. Чудом не задето сердце. Правда, некоторая опасность еще существует.
– С ним сейчас Эдди?
– Разумеется, – кивнул герцог. – И раны обрабатывал доктор Стюарт.
Элспет с упреком взглянула на мужа.
– Почему ты не сказал, что за доктором Стюартом успели послать? Право, дорогой, ты уберег бы меня от ненужных волнений. Молодой Джеймс – исключительный знаток своего дела. Значит, все будет хорошо, и он в два счета поставит Даффа на ноги.
Герцог, не склонный спорить с женой, только улыбнулся.
– Уверен, что ты права, дорогая.
Правда, присланные ему вести были куда более серьезными. Но так или иначе, Джулиус был уверен в выздоровлении сына. После того, что Дафф пережил при Ватерлоо, ясно, что его не так-то легко загнать в могилу.
Кроме того, хорошо, что Уоллингейм мертв. Это избавило герцога от необходимости прикончить негодяя собственными руками.
Пока герцог и герцогиня Уэстерленд направлялись к Кингс-плейс, Аннабел Фостер и ее домашние находились на пароме, перевозившем их с материка на остров Уайт. Они добрались туда почти без остановок, даже ели и спали в экипаже. Опасаясь возможного преследования Уоллингейма, Аннабел велела останавливаться на почтовых станциях только на то время, пока меняли лошадей.
Стоял прекрасный солнечный день, и с моря дул легкий бриз. Полоса сверкающей воды пролегла между оставленным ими берегом и пристанью в Райде. Если повезет, они снимут коттедж на дальнем конце острова, где смогут спокойно наслаждаться теплой летней погодой. Жених Молли Том поехал с ними как для спокойствия Молли, так и в качестве сопровождающего. Он был молод, силен и предан Молли и своей дочери. Аннабел была рада такому защитнику.
Она надеялась, что Уоллингейм прекратит свои преследования, но, хорошо его зная, не позволяла себе расслабиться. Имея дело с таким человеком, как граф, нужно постоянно держаться настороже.
Приехав, герцог с герцогиней обнаружили, что Дафф находится под действием наркотика. Утром доктор Стюарт вернулся домой, оставив подробные инструкции по уходу за раненым. Доктор считал, что выздоровление идет быстрее, когда пациент не борется с постоянной болью, и, учитывая тяжесть ран Даффа, прописал морфий.
При звуках материнского голоса веки Даффа затрепетали. Он очнулся настолько, чтобы узнать родителей.
– Мы заберем тебя домой, дорогой, – пообещала Элспет, целуя его в щеку. Дафф слабо улыбнулся, прежде чем морфий снова подействовал.
Обернувшись, герцогиня протянула Абби руку.
– Я хочу поблагодарить вас за то, что помогли спасти жизнь нашего сына. Мы бесконечно вам признательны. Дафф всегда был очень высокого о вас мнения, мисс Флеминг.
– Спасибо, мэм, – пробормотала Абби, краснея, чего с ней не случалось много лет. Честно говоря, если бы Эдди не настоял, чтобы она осталась, Абби постаралась бы держаться подальше от родителей Даффа. – Лорд Дарли – человек необыкновенный.
– Мы тоже так считаем, верно, Джулиус? Герцогиня в отличие от большинства светских дам предпочитала называть мужа по имени.
– Разумеется, дорогая. Он действительно необыкновенный. И позвольте мне, мисс Флеминг, тоже выразить свою благодарность, – сказал герцог, слегка поклонившись Абби. – Мы у вас в долгу.
– Не стесняйтесь приезжать к Даффу в любое время, как только захотите, – добавила Элспет, ослепительно улыбаясь. – Уверена, что он будет очень рад видеть вас.
– С удовольствием приеду, – кивнула Абби, только сейчас поняв, от кого унаследовал Дафф свое неотразимое обаяние. Для людей такого положения и богатства эти аристократы были необычайно искренни и великодушны.
Наконец Даффа перенесли на носилки и положили в фургон, устланный пуховыми перинами. Его родители распрощались с Абби после новых обещаний увидеться как можно скорее.
