посыпались. И сначала я даже не смогла понять, что он ударил меня, прямо по щеке, со всего размаху, да так, что я пошатнулась и не смогла удержать равновесие.
Кислород тут же перекрыло то ли от внезапного нападения, то ли от неудачного приземления. Я даже не успела закричать или попытаться защититься, как на меня обрушился шквал ударов. Они сыпались один за другим, а мой враг получал невероятное наслаждение от того, что бил меня по лицу, а потом, поднявшись на ноги, схватил мою скакалку и, решив использовать ее, словно плеть, стал наносить удары по всему телу, уже не различая, куда бьет. Я чувствовала, как ему нравится это, судя по тяжелому дыханию и ругани, которая вырвалась у него наконец:
— Сука! Шлюха! Как же я тебя ненавижу! Дрянь! Как ты могла так поступить со мной?
Он вовсе не ждал ответа, он не давал мне даже секунду, чтобы передохнуть, чтобы протянуть руки вперед и спрятать лицо от ударов, чтобы молить его о пощаде. Крик застыл в моем горле, легкие, казалось, сжались от боли, когда мой мучитель пнул меня несколько раз ногой, и теперь все мое тело горело от адской боли, а мое молчание только раззадоривало его.
— Молчишь, сука? Где теперь твой любовничек? Хотела сбежать с ним, да? Далеко теперь сможешь бежать, когда я переломаю тебе все кости? Что молчишь, тварь?
Нет. Только не снова. Он остановился, но сейчас снова начнет бить?
— Нет… — еле-еле прошептала я, трогая свое лицо и пытаясь понять, от чего оно стало таким липким и влажным: от слез или от крови, которая текла из носа и разбитой верхней губы.
— Что? Я не расслышал? — обезумевшим голосом сказал тот и наклонился надо мной, схватив за волосы. — Что ты бормочешь?
— Отпусти…
— Что? Повтори еще раз.
Я задыхалась, слезы душили меня. Казалась, грудная клетка сейчас взорвется, а мой мучитель никак не хотел успокаиваться, он лишь на секунду замер, а потом принялся трясти меня со всей силы, словно тряпичную куклу.
— Что ты сказала, повтори?
— От-пус-ти, — запинаясь, рыдала я.
— Отпустить? Я чего-то не понял. Да я и не это хотел услышать от тебя. Пытаюсь понять, не ослышался ли я. Что ты сказала, когда мы были в кухне, перед тем, как начала просить прощения. Твоя последняя фраза
— Я… — я чувствовала соленый привкус на губах. «Кислорода не хватит», — пронеслось в моей голове.
— Что, ты? Что, чертова сука, отвечай? Повтори, что сказала?
— Я… я… не… люблю… тебя…
Тьма. Вот и все, что я помню. Мой враг получил, что хотел. Он получил свое признание. Это конец. Он победил. Дальше была лишь тьма…
Глава пятнадцатая. Зверь, который вырвался на свободу
Everybody wanna run,
Everybody wanna hide from the gun.
You can take that ride through this life if you want.
You can't take that edge off that knife.
(Limp Bizkit, “Take a look around”)
Как же жутко раскалывается голова…
Первые секунды я не могла понять, где нахожусь, и что вообще со мной произошло. Я лежала на спине, уставившись в потолок. На кровати, в своей собственной спальне. «Черт, как же больно!» — пронеслось в моей голове, когда я интуитивно попыталась подняться, но мышцы будто не хотели слушаться, и вот тогда последние произошедшие события постепенно начали всплывать в моей памяти.
Мне нужно бежать. Где мой телефон? Позвать на помощь… Хотя бы выбраться из квартиры.
Поднявшись наконец на ноги, я еле смогла сдержать стон. Хорошенько же он меня отделал. Но ничего, это ему с рук не сойдет, мне бы только выбраться отсюда живой и не столкнуться с моим мучителем снова. Осторожно открыв дверь спальни, я прислушалась. Тишина. «Вот бы только он был на работе», — отчаянно билась в сознании надежда. Бросив быстрый взгляд на входную дверь, а потом переведя его на стоящую рядом тумбочку, я заметила свои ключи и телефон. «Неужели», — сердце забилось еще быстрее, и тело уже перестало быть таким непослушным. Свобода была так близко… Вот-вот… Стоит только сделать пару шагов, схватить ключи и телефон и выскочить за дверь, но…
Мою руку накрыла холодная ладонь.
— Доброе утро, любимая!
Медленно разворачивая меня к себе, муж пристально смотрел мне прямо в глаза, на которые уже наворачивались слезы. Слезы ужаса, или негодования. Или же и того, и другого.
— Доброе утро, — еле слышно прошептала я, чувствуя при этом, как дрожь пробежала по телу. Нужно что-нибудь придумать, какую-нибудь хитрость. Как же мне обмануть его, чтобы только лишь уйти, а не оказаться снова в западне? Главное, не совершать резких движений и не вызывать у него подозрения. Ведь обычно так себя ведут несчастные жертвы, попавшие в капкан, или в паучьи сети: своей мольбой о пощаде они только усугубляют ситуацию и увязают в паутине все сильнее и сильнее.
— Ты куда-то собралась? — спросил он спокойно.
Господи, неужели он и правда сошел с ума? Он ведь болен, серьезно болен, раз ведет себя так, будто совсем ничего не произошло вчера. Я стояла и молча смотрела на него, с трудом собираясь с мыслями, боясь пошелохнуться.
— На работу идешь? — удивил меня он вдруг.
— Я даже не знаю, — бормоча что-то себе под нос, я медленно развернулась и заглянула в зеркало, чуть не вскрикнув от ужаса, — куда я пойду в таком состоянии?
Мое лицо было опухшим, с синяками под нижней губой и правым глазом. Кулаки сжались как-то сами собой и жуткое желание наброситься на него и дать отпор нахлынуло волной, но «паук» опередил свою жертву, молниеносно подкравшись сзади и прижавшись вплотную. Он по-прежнему был спокоен внешне, лишь только дыхание было горячим и слегка прерывистым.
— Я не хотел так сильно бить тебя, милая. Но ведь ты заслужила это, согласись.
Ох уж эта его особенность подавлять. Он ведь всегда был таким, всегда хотел, чтобы во всем с ним соглашались, а я не предавала этому значения, возможно потому, что поначалу считала его жутко умным и не было повода, чтобы поспорить. Ну а потом мне попросту было уже наплевать на то, что он говорит, и я соглашалась с его словами уже на автомате. Как я могла не заметить, что со мной рядом живет такой жестокий человек?
Меж тем, муж провел рукой по моей щеке, по которой скатилось несколько слезинок.
— Не плачь, я понял, что был не прав. Я признаю свою вину.
В моей голове все перемешалось после этих
