слов. Неужели я ошиблась, и у него было лишь минутное помешательство, а теперь он осознает, какой ужасный поступок совершил? Когда муж продолжил говорить, мое сердце снова отчаянно заколотилось, и появился проблеск надежды, что все еще не поздно расстаться по-хорошему. И ведь я даже готова была простить его в этот момент. Я готова была признать, что заслужила все то, что он сделал со мной.
— Я ведь любил тебя, понимаешь? — продолжал он, отстраняясь от меня и говоря практически шепотом. — И сейчас еще люблю. И я просто хотел быть рядом. Но раз ты не любишь меня, я не могу и не имею права тебя больше задерживать.
Я не знала, как реагировать. Он говорил вполне серьезно, в свойственной ему спокойной манере, сложив руки на груди.
— Тогда я… позвоню Женьке, — собралась с мыслями я. Действовать нужно было быстро, пока он не передумал. — Возьму кое-какие вещи, а потом заеду за остальными.
В моей голове была каша, я словно пыталась покинуть тонущий корабль. Схватив в руки телефон, я стала на ходу собираться. Мне всего-то хотелось забрать свой ноутбук, и кое-что из одежды.
Но какой же наивной дурочкой была я, раз не смогла разглядеть этот безумный огонек в глазах человека, который называл себя моим мужем?
— Ты звонишь ему? — рявкнул он, резким движением выхватив телефон из моих рук.
— Я не… отдай телефон… — закричала я.
Я растерялась на мгновение, потом отчаяние обрушилось на меня с новой силой, а потом он так же внезапно побежал в свою комнату, достал из ящика с инструментами молоток, и вот в считанные секунды телефон уже лежит на полу, а мой мучитель колотит по нему изо всех сил.
Как же жутко мне стало. Сейчас он и меня убьет. Но страшно вовсе не то, что я умру, а то, как с этим справится моя мама. Что скажет ей этот монстр? Что я упала с балкона? Возможно, наплетет что-нибудь про мою депрессию. Он ведь обязательно выкрутится, он очень умный.
Страх приковал меня к полу, и я лишь могла ждать, что будет дальше, и дрожать, как осиновый лист.
А Джаред? Мой милый, любимый Джаред, он никогда не узнает, что со мной случилось. Как я могла быть такой глупой? Нужно было хотя бы оставить ему свой адрес. Я не подозревала, я представить себе не могла, что случится нечто подобное.
Слезы застилали мои глаза, когда я смотрела на разбитый на мелкие осколки гаджет. В нем была вся моя жизнь…
И сейчас она прервется. Я никогда больше не смогу сказать своим близким, как сильно я люблю их, не смогу начать все заново. Теперь я точно не смогу добиться всего, что когда-либо планировала, ведь смерть — это единственная уважительная причина, чтобы оставить все незавершенным.
* * *
Он приближался ко мне медленно, держа в руках молоточек. Он смотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде читалась дикая ухмылка и надменность.
— Вот, теперь все, больше ты ему не сможешь позвонить, если ты конечно не записала его номер в какой-нибудь блокнотик или не запомнила наизусть. А это может означать только одно — что мне придется выбить его из твоей симпатичной головки, — пробормотал он и швырнул в сторону молоток, а я при этом вскрикнула, будто он кинул его в мою сторону. — Что ты, глупая? Испугалась? Да не буду я больше тебя бить. Мне жаль тебя…
Его руки снова обвились вокруг моего тела и развернули меня к зеркалу так, чтобы я смогла видеть наши отражения, при этом он стал медленно расстегивать мою рубашку, ту самую в которой я была вчера, и на которой были капли засохшей крови. Он даже не позволил мне переодеться. Что же он делает? Ледяной страх сковал мою душу. Только не это, только бы это оказалось не то, о чем я догадываюсь.
— Видимо, ты думала, что так просто уйдешь от меня.
— Ты сказал, что отпускаешь… — вдруг вырвалось у меня.
— Ха-ха… ты немного не поняла, как всегда. Ты такая дурочка. За что я только тебя полюбил? Я сказал, что не могу тебя задерживать, но я вовсе не говорил, что не хочу этого. А хочу я как раз совсем другого, и ты прекрасно знаешь, чего.
Он резко сорвал с меня рубашку и попытался взять меня на руки, но я лишь резко отпрянула с криком.
— Нет! Прошу тебя! Не надо!
Это было очередной ошибкой. Мольба о пощаде — только этого и добивается ваш враг, когда нападает на свою жертву. Его так увлекает игра в кошки-мышки, и он не остановится, пока не получит желаемого.
— Не надо, говоришь? — резко набросившись, он толкает меня в спальню. И я всеми силами пытаюсь сопротивляться, лишь бы только избежать ненавистных мне объятий, но он очень силен и крепко вцепился в мои руки, так что не вырваться и не пошевельнуться. Его движения такие быстрые и ловкие, что я даже удивляюсь. Он связывает меня чем-то, пока я пытаюсь отбрыкиваться ногами, но тот своим весом придавливает меня к полу. В последнее время у него вошло в привычку швырять меня на пол?
— Сначала я думал, что ты мне противна, что я больше не захочу к тебе прикасаться, после того, как это делал другой. Ты ведь понимаешь, кто ты? Скажи мне, кто ты.
— Я скажу все, что угодно, только если ты меня развяжешь. Мне больно, очень больно.
Он отпрянул ненадолго, любуясь, как умело меня стреножил моей же скакалкой. А руки были связаны каким-то проводом, причем очень туго, и это причиняло невыносимые страдания. Но последний лишь усмехнулся и будто, не расслышав мой плач, продолжал разглагольствовать. Он упивался звуками своего голоса, при этом переворачивая меня на живот и стягивая джинсы и нижнее белье.
— Посмотрите, какая прелестная задница. Ты здорово похудела в последнее время, думала, я не заметил? Если б только знал сразу, что ты всего лишь похотливая шлюшка, которую не устраивает собственный муж.
Тут он шлепнул меня изо всей силы по ягодицам, и я закричала, но скорее даже от неожиданности, от обиды, нежели от боли.
— Перестань, прошу тебя! Сжалься надо мной! Я останусь, я никуда не уйду, только развяжи меня.
— Думаешь, я тебе поверю, грязная шлюшка? — он схватил меня за волосы и резко дернул, но я решила терпеть. Теперь мне казалось, что хуже того, что я уже пережила, не будет. Но я ошиблась и на этот раз.
— Так вот,
