И теперь этот дух – никем не контролируемый и не умиротворённый, заметьте! – делает то, что и всегда: питается и набирает силу.
– Это дух огня, Нэй-анки?.. Я прав?.. – глухо уточнил Вадим. Экстрасенс кивнул. – И что же теперь делать? Как его усмирить? Не можете помочь, так хотя бы подскажите, в каком направлении искать? Пожалуйста, Артемий Владиславович!..
– Да, вы правы. Это огненное божество автохтонных племён Приобья. В разные времена его называли по-разному, но чаще всего Най-эква или Нэй-анки – Мать Огня.
– Я читал, что этот дух выглядит как старуха в красном халате и с семью языками, и при ней нельзя раздеваться мужчинам…
– Верно. Иначе Нэй-анки поглотит такого мужчину. А насчёт старухи в халате… Во-первых, легенды тоже изменяются во времени, а во-вторых, думаю, эта женщина… шаманка, как вы её называете, всего лишь временное вместилище духа. Нэй-анки выбрала её как наиболее подходящую, пока не насытится и не обретёт новую обитель.
– И… сколько, по-вашему, этот дух будет… насыщаться? – мрачно спросил Соболев. – Сколько ещё людей должно погибнуть?
– Понятия не имею, – пожал плечами Мухортов. – Может быть, Нэй-анки уже насытилась и всё прекратится уже сегодня. А может быть, ей понадобится месяц… год… суть не в этом.
– А в чём же тогда?
– В умиротворении. Тот, кто разбудил духа, должен совершить обряд умиротворения, причём только на месте новой обители, или, как это ещё принято называть, месте силы.
Они помолчали, думая каждый о своём. Потом Вадим попросил:
– Последнее, Артемий Владиславович, подскажите, что нужно для обряда, каковы его условия, и я больше не стану вас беспокоить.
Мухортов молчал. Долго и утомительно для Соболева, но в конце концов произнёс:
– Земляное масло и священное огниво. А сам обряд должен быть осуществлён в день летнего солнцестояния, на закате солнца. В месте силы, разумеется… А теперь прошу вас, Вадим Игоревич, уходите. Я и так сказал вам намного больше, чем мне позволено. Всего вам доброго! И пусть вам сопутствует удача.
Не дожидаясь ответа Соболева, экстрасенс стремительно поднялся и скрылся в глубине дома. Вместо него на террасу вышла давешняя женщина, но уже в камуфляже и берцах, ведя на коротком строгом поводке двух здоровенных алабаев. При виде постороннего псы остановились и пристально посмотрели на него. Вадим сглотнул, медленно поднялся из кресла и так же неспешно, не сводя глаз с собак, спустился с крыльца. Женщина с собаками тоже спустилась на дорожку, однако не стала провожать Соболева, а скрылась за углом дома.
Вадим облегчённо выдохнул и направился к калитке, которая снова самостоятельно открылась перед ним и закрылась за ним, причём настолько резко, что ощутимо поддала ему пониже спины.
– Вот же упрямец! – в сердцах вырвалось у Соболева. – Ведь всё подробно рассказал, а сам действовать отказался! Маги, блин!.. Да вас сам чёрт не разберёт, чего вы хотите и чего добиваетесь!.. – Он оглянулся на ворота усадьбы. – А может, вы просто трус, Артемий Владиславович?
Что-то произошло с пространством вокруг Вадима. Какое-то непонятное то ли движение, то ли искажение, словно лёгкая рябь пробежала по воздуху, и Соболев, к своему изумлению, обнаружил, что стоит не в уютном зелёном проулке, куда выходили ворота усадьбы Мухортова, а на тротуаре у перекрёстка, на оживлённой улице микрорайона Заречье!..
– Ах, вот даже как! – опомнившись, сказал Вадим. – Ладно, Артемий Владиславович, спасибо и на том. Обойдёмся без вас!..
Он вызвал такси и поехал домой. Настроение было подпорчено, но решимости не убавилось. По крайней мере, он теперь знал, что нужно сделать, чтобы остановить буйство древнего духа. Оставалось найти необходимые компоненты и оказаться в нужное время в нужном месте.
– Как два пальца об асфальт, Вадим Игоревич! – сказал он сам себе, войдя в квартиру и застывая на пороге гостиной.
Посреди комнаты, прямо на паласе сидел на большом дерюжном мешке дед Шишок и раскуривал свою трубку. Несколько секунд Соболев разглядывал его и комнату, потом решительно подошёл и отобрал трубку.
– Эге, мил человек, пошто курево забирашь?! – возмутился дедок. – Не твоё оно!
– Курить вообще вредно, Серафим Афанасьевич, – строго сказал Вадим. – А в моём доме – особенно. Здесь везде, – он показал на потолок, – датчики дыма. Не хотите же вы, чтобы вас арестовали за поджог квартиры?
– Как это – арестовали?! Почему за поджог?..
– Датчики дыма поднимут тревогу, примчится пожарная команда, увидит, что пожара нет, а есть курящий в неположенном месте гражданин, – терпеливо пояснил Соболев. – Вас задержат и, скорее всего, оштрафуют за нарушение техники безопасности и ложный вызов. Да и мне попадёт как владельцу квартиры…
– Ужо не попадёт! – хитро прищурился Шишок. – Я энти твои нюхалки заткнул. Ничево они не учуют. Отдай курево!..
Вадим оторопело посмотрел на ближайший датчик и только теперь заметил, что тот замазан чем-то, очень похожим на смолу! «Ну, это уже ни в какие ворота!» – решил он.
– Вот что, Серафим Афанасьевич, – веско начал Соболев, – во-первых, как вы попали в мою квартиру, во-вторых, зачем вы сюда явились, и в-третьих, почему вы распоряжаетесь моим имуществом?
– А куды ж мне итить-от? – со вздохом развёл руками тот. – Девка энта красная совсем распоясалась, прибить грозилась… огнём давеча швырялась – не попала. Вот и ушёл я из дому. А без дома мне нельзя, помру. Так я што подумал: покуда ты, мил человек, ту девку усмиришь, я у тебя поживу. Стеснять не буду, ты меня и замечать-от не станешь. Лады?..
Соболев, конечно, слегка обалдел от такого поворота, но рассудок вовремя подсказал, что дед прав: из дома Боровикова его выжили, идти ему действительно некуда, а у Вадима, по сути, пустая квартира. Разумеется, пока не вернулась Лена. Да и поговорить будет с кем вечерком – уж больно дедок интересный!..
– Лады, Серафим Афанасьевич, – сказал он вслух. – Только курить всё равно вы будете исключительно на балконе. Это понятно?..
– Чего уж не понять!.. – разулыбался дед и с мешком в обнимку потрусил на балкон.
Глава 8
18 июня 2022 года, Усть-Манск
Результаты судмедэкспертизы Данила Седых представил только на следующее утро, поэтому остаток дня Рокотов посвятил составлению формального отчёта для своей бывшей въедливой жёнушки, а ныне – старшему следователю прокуратуры. По опыту зная, что если Альбина сказала «завтра», то лучше всего подготовиться накануне. Андрей терпеть не мог писать всякие служебные бумажки, с протоколами допроса или свидетельскими показаниями он ещё мирился, как с неотвратимым бедствием, но отчёты!.. С другой стороны, «залез в кузов – зовись груздем», в смысле, стал начальником – изволь заниматься бюрократией.
На ночь, чтобы не снились кошмары, Рокотов
