как тают последние секунды нежной близости.
— Извини.
— Я так и знала.
Таня прошла к двери, неуверенно взяла папку, будто та могла обжечь. Вернулась к дивану и протянула её Адриану.
— Вот. Предупреждаю: это будет неприятно.
Мангон смотрел на неё снизу вверх. Протянул руку, взял папку. Таня ожидала каких угодно комментариев, но он лукаво усмехнулся и заявил:
— В этом одеяле ты напоминаешь мне богиню древности, — и тут же уставился в бумаги.
Таня смущенно передёрнула плечами и схватила блузку с дивана.
Древняя богиня. Скажет тоже.
* * *
К Иллирии подбиралась весна. Серые булыжники мостовых всё ещё сковывал лёд, но что-то изменилось в самом воздухе. Он стал теплее и чуть более влажным, так что каждое сердце неизменно чувствовало: весна близко, за ближайшим поворотом, нужно только дождаться.
Для Тани конец зимы ознаменовался громким судом. О нём написала даже самая захудалая газетёнка, салоны и приёмы гудели новостями и сплетнями о Мариссе Мангон, что заключена в подземной тюрьме за государственную измену, а в рядах мятежников росло недовольство: дракон покусился на доброе имя человеческой женщины. Мрачная зимняя пора отступала, решив напоследок забрать кого-нибудь с собой в тёмное ничто.
Таня готовилась к выходу в зал. Ей нужно было занять место за десять минут до начала, и чем ближе подходило время, тем сильнее тряслись поджилки. Она сжала кулаки: нет, нельзя давать слабину! Надо пережить суд, а потом Лекнир обещал устроить встречу с зачинщиком и главным вдохновителем мятежей, с таинственным Филином. И тогда у них с Мангоном будет шанс всё закончить.
Послышались шаги, и прежде чем открылась дверь, Таня успела нацепить маску и набросить на голову капюшон. Сердце замерло на мгновение: если бы её увидели без маски, в зал суда вход был бы закрыт. Таковы правила: никто не должен знать, кто скрывается под ней.
На пороге стоял Адриан. Вопреки ожиданиям, он не был в жреческом одеянии, а на лице не было траурной краски. Он выбрал строгий чёрный костюм с укороченным камзолом и серебряными пуговицами, лишённый каких-либо украшений. В туго заплетённой косе тревожно алело перо.
Адриан окинул Таню взглядом, в пару шагов приблизился к ней и решительно сорвал маску.
— Что ты делаешь? Нельзя! — зашипела Таня, пытаясь удержать маску на лице, но тщетно.
— Ты что творишь? Мы же обсудили твоё участие в процессе и решили, что ты не идёшь.
— Ты сказал, что могу попробовать, если удастся сохранить мою анонимность, — раздражённо ответила Таня. — И мне удалось.
— И каким это образом? — Адриан скрестил руки на груди. Вид он имел холодный, как обычно, но Таня уже научилась различать типы его холодности. Это был случай крайнего недовольства, граничащего с гневом, когда взгляд его становился настолько ледяным, что вдоль позвоночника спускались колючие мурашки. — Женщины не имеют права быть присяжными.
— Поэтому я заняла место Рондо Карреску. Мы похожей комплекции, на мне широкие штаны и ботинки большего размера, чем мой. Черная мантия скроет фигуру, а маска — лицо. Я легко затеряюсь среди восьми таких же масок. Ни моя походка, ни поведение не выдадут того, что я женщина, — она усмехнулась. — Наконец-то то, что я не умею быть привлекательной, сыграет мне на руку.
Адриан втянул носом воздух, зло, прерывисто. Взял Таню за подбородок, внимательно посмотрел ей в глаза.
— Ты ошибаешься. Ты очень привлекательная женщина, и не заметит этого только глупец, — проговорил он.
— Ты пристрастен, — начала было она, но Адриан прервал её коротким крепким поцелуем.
— Я очень, очень на тебя злюсь, — проговорил он ей в губы, едва оторвавшись от них. — Я хочу, чтобы ты держалась подальше от всего, что может быть опасным. И переодевание в присяжного сюда тоже относится.
— А я повторю тебе ещё раз: мы пройдём через это всё с тобой вместе. Ты не можешь запереть меня в комнате. Больше — нет.
Адриан скрипнул зубами, глядя на Таню прямо и сердито, но и она не отводила взгляда. Гнев Мангона всё ещё страшил её, но теперь она всё чаще видела за льдистым янтарём глаз не дракона, а человека, и это придавало ей сил.
— Как ты уговорила Карреску? — спросил Адриан, и по тону его стало понятно, что он сдался.
— Гетик, — откликнулась Таня. Она отобрала свою маску, изображавшую красного дракона так, как их рисовали в древних свитках, и на этот раз Адриан не стал сопротивляться.
— Что, он добровольно расстался с такой суммой? — он удивленно вскинул бровь. — Представляю, сколько Карреску запросил за своё место и молчание.
— Без понятия, — Таня пожала плечами. — Шпилька одной скандальной тэссы решила все вопросы, и Гетик был готов полы платья мне целовать. К счастью, я их не ношу.
Адриан хмыкнул.
— Вы с ним спелись. Мне начинать беспокоиться?
— Думаешь, я не смогу устоять перед тупостью и кислым запахом Гетика?
Адриан рассмеялся, и Таня засмеялась вслед за ним. Напряжение спало, и страшный холод в драконьем взгляде тоже, и в этот момент раздался гонг, возвещающий о том, что до заседания осталось пятнадцать минут.
— Всё, уходи, — велела Таня. — Тебе нельзя здесь быть. Ты заинтересованное лицо, и если тебя здесь увидят, меня снимут из присяжных.
— Я буду осторожен, — Адриан наклонился и поцеловал её, на этот раз медленно и очень нежно. — Спасибо.
Таня почувствовала, как загорается краска на щеках. Адриану нравилась эта её особенность: сразу становилось ясно, смущена она или сердится, и это казалось ему очаровательным. Таня же неизменно хмурилась. Так произошло и в этот раз.
— Ну же, давай, иди. И ещё. Что бы там ни случилось, помни, что я рядом.
* * *
Девять — счастливое драконье число, поэтому присяжных и было девять человек. Они сидели в два ряда: четверо наверху и пятеро, в числе которых была Таня, внизу. Присяжным запрещалось переговариваться, ведь они выбирались из числа знатных людей, которые знали друг друга по голосам, но даже эта предосторожность не помогала: слухи об их составе просачивались в высший свет задолго до заседания.
В зал вошёл секретарь, сел за отдельный столик и принялся за приготовления: проверил ленту пишущей машинки, вставил в неё один лист бумаги, остальную разложил в аккуратные стопки. Заседание было закрытым, и потому места для зрителей оставались пустыми, а без них зал выглядел немного сиротливо. Вслед за секретарём явились драконы: Адриан в черном, и Денри в ослепительно белом. Вслед за ними вошёл судья.
Им оказался мужчина лет пятидесяти на вид, со смуглой кожей и седыми волосами. Карие глаза его внимательно блестели из-под кустистых бровей. Он
