грибные поляны, где ягодные, ну и восстановить силы.
— Ого… — протянула Марья. — Точно интересно!
— Поэтому мы сейчас… — Кикимора Александровна с опаской покосилась на двоих единых, как всем было известно, подростков, и вздохнула. — Отправимся-ка мы лучше в лес! Печку я сейчас вызову.
— А почему в лес? — поинтересовались Муромцы хором.
— Чтобы не было сюрпризов, а то мне Яга что-нибудь оторвёт, — объяснила учительница. — Иван и Марья, пожалуйста! Не обнимайте вдвоём одно дерево! Договорились? — спросила она как-то очень жалобно.
Припомнив, что Яга говорила, оба подростка кивнули. Что такое «нельзя», они очень хорошо знали, да и очень жалобно на них Кикимора Александровна посмотрела, потому нарушать им совсем не хотелось. А учительница, убедившись в том, что все её хорошо поняли, предложила школьникам следовать за собой. Произнеся по дороге формулу вызова печи: «по щучьему велению, по моему хотению…»
Видимо, поэтому у ворот школы уже стояла удлинённая печь, способная вместить всех, в чём школьники вскорости и убедились, с шутками залезая наверх, только Иван да Марья просто взлетели, потому что чары левитации, в отличие от очень многих, всё-таки, работали. Пересчитав учеников, Кикимора Александровна, удобно устроившаяся почти у самой дымовой трубы, дала команду на начало движения.
Впервые катаясь на печи, Марья и Иван оценивали свои ощущения. Казалось, они укрыты защитным полем — ни ускорения, ни ветра не чувствовалось совершенно, только деревья и кусты мелькали. Они видели, что транспортное средство огибает город, устремившись к тёмно-зелёной туче заповедного леса, примыкавшего к столице. В этом лесу встретить можно было много кого, но сейчас для школьников освободили поляну, куда печка и заехала, чтобы затем отъехать на безопасное расстояние.
— Вот здесь каждый выберет себе дерево, обнимет его и обратится к сути дерева, чтобы почувствовать лес через него, — проинструктировала ещё раз всех Кикимора Александровна, внимательно следя за едиными душами. Проблемы ей были совсем не нужны, хоть легендарная нечисть и подозревала, что без них не обойдётся.
— Я к берёзке, ты к сосне? — на всякий случай поинтересовалась Марья.
— Вот к тем, — показал пальцем Иван, согласно на это предложение кивнувший.
— Согласна! — подтвердила девочка, отправившись обниматься.
Что-то беспокоило учительницу в том, что происходило, только она всё никак не могла понять, что именно. А тем временем дети с единой душой уже обняли каждый своё дерево, и события понеслись вскачь. Сверху спикировала ступа с Ягой на борту, и одновременно с этим лес вдруг раздался вширь и ввысь, а берёза и сосна будто подались навстречу друг другу, сливаясь воедино. Марево обняло деревья и обнимавших их Ивана и Марью.
— Да что ж такое! — в сердцах выкрикнула Кикимора Александровна. — Я же всё предусмотрела!
— Всё да не всё, — необычно спокойно заметила Яга. — Души у них единые, им что разные деревья, что одно — всё едино. Сделанного не воротишь, ты лучше на чудо погляди-ка.
Соединившиеся воедино деревья преобразились, явив вместо себя роскошный дуб с красивой корой серебристого цвета. Миг — и на ветвях распустились листья, такой же расцветки, а по поляне поплыл нежный перезвон. Учительница открыла рот от удивления, ведь об этом дереве ходили сказки даже в Тридевятом! И вот теперь она видела его — волшебное дерево, плоды которого были способны на настоящие чудеса.
— Сергей, пришли-ка стражу в лес, — произнесла Яга в невесть как оказавшееся в её руке блюдце. — Кикимора, у этих двоих минимум неделя каникул и совет — поехать подальше отдыхать, а то ещё и парки разрастутся.
Эту сказку Кикимора Александровна уже знала, поэтому принялась заниматься делом — расцеплять единые души с деревом, дарившим им покой и будто полностью излечившим души двоих. Ну а затем им было объявлено и о каникулах, по поводу чего Кикимора сразу же с Милорадой связалась.
Ну а Иван да Марья ещё долго не могли прийти в себя от испытанных эмоций, поэтому домой отправились обнявшись и молча.
* * *
— Это что? — с подозрением в голосе поинтересовался Иван, стоило карете остановиться.
Родители о случившемся в школе были извещены, как и о чудо-дереве, поэтому детей быстро собрали и увезли отдыхать, пока они ещё чего-нибудь эдакого не сотворили. Марья и пискнуть не успела, и вот теперь, озирая бесконечную белую даль, она вместе с Ваней пыталась понять, что это такое, холодное и на сахар по виду похожее.
— Это снег, сыночек, — ласково отозвалась Милорада. — Его не надо есть, он невкусный.
— Вкусный! — сообщила плюхнувшаяся в сугроб Василиса.
Её сразу же подняли, отряхнули и рассказали, для чего нужен снег. Санки оба внимательно осмотрели, но долго разглядывать им не позволили, а усадив всех троих детей на удлинённый вариант, наказали держаться и запустили с горки сильной папиной рукой.
Скорость была не слишком большой, по мнению Ивана, но отчего-то захватывало дух, а Василиса визжала изо всех сил, своих старших совершенно оглушив. Поэтому, доехав до низа, они некоторое время приходили в себя, а потом, конечно, забрались наверх, чтобы ещё порадовать младшую, ну и, как оказалось, друг друга. Ни Ваня, ни Марья себя не понимали — бывало, что на занятиях по пилотажу скорость была поболе, но тогда было просто страшно, а вот теперь, летя в санках с горки, хотелось кричать от какой-то необъяснимой, поднимавшейся из глубин души радости.
— Ещё! Ещё! — требовала раскрасневшаяся Василиса, и Марья решила отпустить себя, расслабиться.
— Ви-и-и-и-и! — визжали девочки на два голоса, а Ваня, страховавший их обеих, чувствовал себя каким-то необычайно счастливым.
— Хорошо детям, — заметил Владислав. — От счастья просто светятся.
— Ага… — произнесла Милорада, копируя старшую дочку, а потом, запунцовев лицом, что-то шепнула на ухо мужу.
К визгу детей моментально добавился и счастливый мамин. Владислав кружил свою любимую по снежному насту, просто задыхаясь от счастья, ведь после стольких лет его жене подарили чудо. Мама троих детей готовилась со временем принести миру ещё одно волшебное диво. Это было счастьем.
— Детям когда скажем? — поинтересовался отец семейства.
— На море, — хихикнула Милорада. — Пусть сами сравнивают, где им больше нравится.
— Коварная моя, — очень нежно прижал жену к себе Владислав. — Пусть.
Марья, Иван и Василиса катались на санках, не рискнув начать осваивать лыжи на этом этапе, но и санок им хватало с головой. А ещё еда казалась какой-то совершенно необыкновенной с мороза, ну и особенно полюбившиеся всем троим посиделки у камина. Спалось после этого совершенно прекрасно, отчего ни Марья, ни Иван, ни их младшая уже о кошмарах не вспоминали. Очень хотелось, чтобы эти сказочные каникулы не заканчивались никогда, но их ещё ждало загадочное море.
И вот однажды вечером
