Григорий Николаевич Минх прославился и своими опытами по прививке возвратного тифа. Истинный герой науки, он впрыснул себе кровь больного и заболел возвратным тифом.
Минх лежал в тяжелом состоянии, когда к нему пришел заведующий заразным отделением Одесской городской больницы доктор Осип Осипович Мочутковский. Произошел знаменательный диалог:
— Коллега, вы больны возвратным тифом.
Минх спокойно ответил:
— Работал в лаборатории. Нечаянно поранил себе руку стеклянной трубочкой, в которой была кровь больного возвратным тифом. Через пять дней после этого свалился с ног.
Больной скрыл правду о том, что он сознательно заразил себя тифом.
— Дежурный врач сообщил мне, что вы, Григорий Николаевич, отказываетесь от выполнения врачебных предписаний. Излишне вам объяснять, что это похоже на самоубийство, — продолжал Мочутковский.
Григорий Николаевич в упор посмотрел на него и сказал:
— Какое же это самоубийство! Я просто решил исследовать болезнь в ее нормальном течении. Не сомневаюсь, что вы на моем месте сделали бы то же самое.
Опытом над собой Минх доказал заразительность возвратного тифа через кровь больного. Оставался невыясненным вопрос: «Если заразительна только кровь больного, то кто же может разносить и прививать заразу?» У одесского ученого мелькнула гениальная догадка: «Переносчики заразы тифа — насекомые!»
Почти на полвека опередил Минх европейскую науку своими замечательными исследованиями о роли насекомых в передаче заразных болезней.
В специальном письме к редактору медицинской газеты «Летопись врачебная» Минх поделился с товарищами по науке своими соображениями. Он понимал, что его открытие, совершенно новое и неизвестное в медицине, вызовет недоверие, а может быть, и насмешку в среде ученых. Предвидя такую возможность, Минх закончил свое письмо необычным призывом:
«…Попрошу опровергнуть мои соображения путем личного опыта, который сделать нетрудно: стоит только набрать небольшое число известных насекомых (блох, клопов), которых легко найти в достаточном количестве в любой больнице или казарме и т. д., и, попитавши их некоторое время кровью больного, перенести на свою собственную кожу. Если после нескольких таких опытов автор их останется здоров, то я беру свои слова назад и даю ему полное право глумиться над моими соображениями».
Прошло немного времени, и заведующий заразным отделением Одесской городской больницы Мочутковский, который отчитывал больного Минха, повторил на себе рискованные опыты своего пациента. Он сделал семь прививок и заболел сыпным, а потом возвратным тифом. Людей, подобных Минху и Мочутковскому, было немало в истории русской науки.
Мечников, не будучи врачом, тоже оказался причастным к рассказанной истории.
Илья Ильич считал актуальной работу по исследованию путей распространения заразы возвратного тифа, которым болели в то время многие тысячи людей. Без колебаний он взял зараженную кровь у больного возвратным тифом и ввел ее в свой организм.
Отважному ученому пришлось серьезно поплатиться за свою смелость. Мечников заболел тяжелой формой возвратного тифа.
Несколько недель Илья Ильич находился между жизнью и смертью. Все это время возле его квартиры стояли студенты, которые несли все хлопоты по обслуживанию семьи Мечниковых. Они подняли на ноги всех врачей Одессы. В эти опасные для жизни Ильи Ильича дни любовь студенчества к нему проявилась с невиданной силой.
Александр Онуфриевич Ковалевский, Умов, Посников, Вериго и другие близкие Мечникову профессора университета неотлучно находились у постели больного. Илья Ильич выздоровел.
Глава десятая
ПЕРВЫЙ УДАР
Из рассказа Ильи Ильича о том, как и почему он вынужден был уйти из университета
В ректоры университета был избран реакционный профессор Ярошенко.
Положение в одесском университете было настолько неспокойным, что министр Делянов написал попечителю учебного округа:
«Правительство имеет право рассчитывать на то, что преподаватели будут служить ему не для одного только чтения лекций… Уклонение от этого пути должно поколебать доверие правительства к ученой коллегии в совокупности и к каждому из ее членов в отдельности: они поставили бы правительство при повторении беспорядков в печальную необходимость искать корня их возникновения не в одной только среде увлекающегося юношества, но и между членами профессорской корпорации».
Власти не могли надеяться на превращение Мечникова и его друзей в агентов правительства.
Все труднее становилось заниматься научной и педагогической работой.
Этот тяжелый период жизни Ильи Ильича освещен в его статье «Рассказ о том, как и почему я поселился за границей»:
«Последствия 1 марта 1881 года чрезвычайно приострили все университетские отношения, и политический характер последних выступил с особенной яркостью. Хотя по закону действовал еще устав 1863 года, но в воздухе уже носился будущий устав 1884 года. Это выражалось в том, что очень многие постановления совета кассировались высшей властью, видящей во всем, вопреки действительности, крамолу.
В то время, когда крайне левые партии (Мечников имеет в виду организации народовольцев. — Б. М.) были побеждены и деморализованы, власть как будто не замечала этого и продолжала преследовать без всякого разбора. Положение профессоров, не имевших ничего общего с противоправительственными направлениями, но не видящих никакой надобности в этих преследованиях, сделалось буквально невыносимым…
Посещение заседаний совета сделалось настоящей пыткой при виде того, что там творилось. Кандидаты на кафедру, научный ценз которых был ниже всякой критики, делались профессорами и выставляли свое невежество с невероятным цинизмом. Лица, возмущенные этим, стали подумывать о выходе в отставку. Но как осуществить это намерение? Почти все профессора в Одессе были люди без средств, и некоторые притом обремененные семьей. Выход в отставку при таких условиях мог повлечь за собой еще худшие последствия…
В то время, когда реакция косила без разбора, осенью 1881 года декан юридического факультета, пересматривая кандидатские диссертации студентов, кончивших курс весной того же года, нашел в числе их одну, своевременно одобренную факультетом и посвященную разбору деятельности политико-эконома Родбертуса фон Ягецова. Автором диссертации был утвержденный кандидатом Герценштейн… Найдя, что в диссертации этой проводятся социалистические тенденции, декан предложил юридическому факультету постановить решение, чтобы на будущее время подобные диссертации бывали систематически отклоняемы. Факультет согласился с таким предложением. Постановление это вызвало целую бурю, в результате которой мое прошение об отставке, до того лежавшее в моем кармане, очутилось в руках ректора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
