— Это твое дело, князь. Потом ты волен рассказать ему все, но я должна выполнить приказ отца.
Федор немного подумал.
— Это справедливо, — сказал он. — Гонец должен выполнять указания точно. Мы позже обо всем поговорим, Юрок, — кивнул он Богуну, — а ты пока распорядись, чтобы все, кто видел Марью, забыли об этом навсегда под страхом смерти. Я хочу, — пояснил он Марье, — чтобы твое доброе имя не пострадало, и хотя тебя здесь никто не знает, лучше, чтобы никто не проболтался даже о том, что ко мне вообще приезжала какая-то девушка. Теперь мы одни. Говори.
— От одного слуги в замке Горваль отец достоверно узнал, что князь Семен послал к тебе своего человека по имени Ян Кожух Кроткий. Этот человек должен как можно скорее убить тебя, князь. Твой брат дал ему некое зерно, похожее на жемчужину, которое, растворяясь бесследно в любой жидкости, действует как смертельный яд.
Марья облегченно вздохнула с чувством выполненного долга.
Смертельная бледность покрыла лицо Федора.
— Этого не может быть, — тихо сказал он. — Действительно, ко мне прибыл человек, якобы сбежавший от Семена. Я подозревал, что он неискренен. Теперь я уверен, что он послан, чтобы выпытать о моих делах. Вполне возможно даже, что он и есть тот самый Кожух, о котором я уже кое-что слышал... Но я НЕ ВЕРЮ, что он получил такой приказ от моего родного брага. Семен способен помешать мне в делах, он может пойти против меня воевать... но убить?... Нет. Невозможно... При всей его... Нет, он на это не способен.
— И тем не менее это так, князь! Кожух своими руками зверски пытал Якова, которого отец устроил в замок. Яков мужественно вынес все пытки палача князя Семена, но Кожух оказался лучшим из палачей. Якову до костей размозжили ноги, и он рассказал все, что знал о тебе и твоих делах. Тогда Семен принял решение. Кожух отправился к тебе, а убитый им Яков лежит на дне Березины с ядром на ногах.
Глаза Федора сузились до едва заметных щелочек
— Хорошо, — произнес он, — я все проверю. И если это окажется правдой... — Вдруг какая-то мысль широко раскрыла его глаза. — Господи! — прошептал он. — Да ведь если это окажется правдой... — Федор встал и быстро прошелся по комнате. — Грех говорить... — сказал он, наконец, — но сейчас я даже хочу, чтобы это оказалось правдой!
Он заглянул Марье прямо в глаза и вдруг почувствовал, как его лицо густо покраснело. Снова перед ним была девушка — девушка юная и привлекательная... Федор опять смутился.
— Ты, Марья, это... ты отдохни с дороги... Я прикажу приготовить тебе комнату... и... — Он запнулся. — Но я не знаю... Здесь у нас нет ни одной женщины, чтобы тебе прислуживать...
Марья чуть-чуть улыбнулась с едва уловимой грустью и тихо сказала:
— Надо возвращаться домой, князь. Хвала Господу, я успела вовремя, а остаться здесь — не могу... Негоже молодой девушке находиться в доме, где живут одни мужчины.
Князь вовсе растерялся и робко сказал:
— Я ведь обязан тебе жизнью, Марья... Ты... я... — И вдруг счастливая мысль осенила его. — Но ведь ты должна сказать отцу, что опасность «миновала?
Стало быть, надо подождать, пока я все проверю. Это будет быстро, — заторопился он, — всего каких-нибудь два часа, но зато ты успокоишь отца... Он будет знать, что Кожух разоблачен... А потом я дам тебе десять людей, чтобы ты могла вернуться домой безопасно. Кстати, — вдруг сообразил он, — а что же, ты приехала сюда совсем одна, и никто тебя не сопровождал?!
— Нет, князь, отец не хотел, чтобы кто-нибудь, даже самые верные слуги знали, куда я еду. Всю ночь я провела в седле и мчалась во весь дух. Ах, князь! — вдруг вырвалось у нес как бы нечаянно. — Я так боялась опоздать!
Федор, не отрываясь, смотрел на Марью с нескрываемым восхищением.
— Тем более, тем более! — сказал он.— Тебе обязательно надо хоть немного отдохнуть. Позволь мне позаботиться о своей спасительнице, и клянусь честью — никакая опасность не грозит тебе здесь...
Марья колебалась, но видно было, что усталость побеждает...
Она опустила глаза и согласилась.
Князь Федор сам провел ее в лучшую комнату охотничьего терема и поставил у дверей стражу, чтобы никто не потревожил отдыха девушки.
Затем он заперся с Юрком и пересказал ему сообщение Марьи.
Федор все еще никак не мог поверить, что Семен покушается на его жизнь.
Юрок подумал и предложил способ проверки, который должен рассеять все сомнения.
Матвея Длинного пригласили позавтракать вместе с князем.
В назначенное время слуга проводил его в небольшую комнату на нижнем этаже, стены которой были сплошь увешаны шкурами разных животных — охотничьими трофеями владельца и гостей терема на Ипути.
Посреди комнаты стоял великолепно накрытый стол, по обе стороны которого, застыв как изваяния, лежали любимые доги князя. Федор встретил Кожуха приветливым кивком головы и жестом предложил сесть напротив. Завтрак начался несколько натянуто, но скоро вино сделало свое дело, и князь, казалось, немного оживился. Он расспрашивал Кожуха о его жизни, о семье, не касаясь его прежней службы у Семена.
Князь заботливо ухаживал за гостем, постоянно приказывая слуге, который прислуживал за столом и при этом не сводил глаз с Кожуха, положить в миску гостя то или иное блюдо или снова наполнить кубок. Когда с первой сменой было покончено, князь распорядился очистить стол, и слуга, нагруженный грязной посудой, удалился.
Федор и Кожух остались вдвоем.
Князь наполнил кубки и сказал:
— Ты сослужил мне хорошую службу, Матвей, и я щедро награжу тебя. Семен скверно поступил, пролив невинную кровь Якова, но я готов простить его. В сущности, виноват я сам. Не следовало мне интересоваться делами брата. Ведь я не желал и не желаю ему зла. Ты тоже не должен сердиться за то, что он послал за тобой погоню — в конце концов, ты изменил ему. Но он был твоим хозяином, а мне остается родным братом, поэтому давай забудем наши обиды и выпьем за его здоровье.
Кожух задержал кубок в руке и грубовато сказал:
— Воля твоя, князь, но твой брат нехороший человек! Можешь хоть сейчас наказать меня плетьми, но я не буду пить за его здоровье. Я служил ему верой и правдой, а он чуть не убил меня за то, что я вступился за бедного Якова. Тебе он брат, и ты можешь его прощать, а я не хочу. Поэтому давай сделаем так — ты выпьешь за его здоровье, а я — за твое! Ты уж меня прости, но я — человек простой и люблю говорить правду в глаза. Твой брат мне не по душе, а за тебя я выпью с удовольствием.
Князь подумал и сказал:
— Ну, что ж, будь по-твоему. Я верю тебе и в доказательство этого после завтрака дам поручение. Поедешь в Гомель и сделаешь там для меня одно несложное дело.
