Он дернул щекой:
– Захлопни рот, свинка ты пегая! А то…
– А то что?
Широков вскинул руку и хотел схватить Нику за воротник кофточки, но тут в «рубку» въехал на своем кресле Максим. Он молниеносно перехватил лапу бурильщика, посмотрел ему в глаза и спокойно спросил:
– Ты ведь не будешь вымещать зло на женщине, полярник?
Несколько секунд мужчины смотрели друг другу в глаза. Наконец Широков усмехнулся:
– Я бы выместил его на тебе, но ты калека.
Максим тоже усмехнулся:
– Пусть тебя это не заботит.
– Может, хватит?! – выкрикнула Аня. – У нас тут люди умирают, а вы отношения выясняете! Типичные мужчины, блин!
Максим выпустил запястье бугая из своих крепких пальцев. Широков хотел отвернуться, но вдруг пристально вгляделся в лицо Максима.
– Погоди, – пробасил он. – Слушай… а ты, случайно, не тот храбрый мент, про которого писали в газетах?
– Ты читаешь газеты? – приподнял брови Максим.
– Случается. Постой… когда же это было… В прошлом году? Ты кого-то спас, и тебя чем-то наградили. Ты правда герой?
– Не верь всему, что читаешь в газетах, мой мальчик. Ладно. – Теперь Максим обратился ко всем: – Прежде всего нужно выяснить, сколько сюда въехало жильцов.
– Вот тут есть кнопка – система оповещения, – пробасил Широков. – Если мы на нее нажмем, раздастся что-то вроде сигнала тревоги. Думаю, все, кто его услышит, сообразят, что в доме что-то не так.
– Так нажимай, – сказал Максим.
Широков так и сделал. Ничего не произошло. Бурильщик нажал на кнопку еще несколько раз, а затем констатировал:
– Не работает. Если в доме еще кто-то есть, мы никак не сможем их предупредить. Можно, конечно, побегать по квартирам, но на это уйдет вся ночь. Предлагаю перво-наперво позаботиться о собственных шкурах. Как только выберемся из дома, пойдем в полицию и все расскажем.
– Я с самого начала это предлагала! – сказала Илона, насупившись.
– А как же мои родители? – подал голос Филипп.
Широков пожал плечами, Максим промолчал, а Валентин положил мальчику руку на плечо:
– Пойдем сходим за ними!
– Плохая идея, – сказал Максим. – Нам сейчас следует держаться вместе.
– Я с ним согласен, – пробасил Широков. – Мент дело говорит. Сначала выберемся, а потом уже все остальное. А ты, самурай, давай без самодеятельности.
Пак посмотрел на Широкова суровыми узкими глазами и хмуро произнес:
– Самураи в Японии. А я кореец.
– Какая на хрен разница? Все равно ведь одна раса.
– Вы что-то имеете против моей расы?
Широков нагло усмехнулся:
– Когда вы метете улицы и убираете снег, то нет. Каждый должен знать свое место.
– И кто мне это место укажет? Вы?
– Надо будет – укажу. – Широков снисходительно хлопнул Валентина по плечу. – Ты не обижайся, паренек. Просто пойми: Россия – страна, где живут русские. Поэтому она и называется Россия. Ясна моя мысль?
Пак несколько секунд смотрел на Широкова, а потом, видимо, поняв, что спорить тут бесполезно, пожал плечами и отошел.
– Попробую прошерстить систему, – сказал бурильщик, вновь склонившись над панелью управления. – Может, нарою что-нибудь полезное.
Ника встретилась взглядом с Максимом, отвернулась и вышла из «рубки». Он выкатился вслед за ней.
– Я… наговорила вам много лишнего, – тихо сказала Ника, не глядя Максиму в глаза. – Про свое прошлое и вообще… Я вас прошу – не пересказывайте никому наш разговор.
– Могила! – клятвенно заверил он с улыбкой.
– Я была на взводе, – сказала Ника. – И слишком много выпила.
– Я понял, – кивнул Максим. – Значит, то, что между нами произошло…
– Вы еще в состоянии об этом думать? – удивленно проговорила она.
Он прищурился:
– А что мне может помешать?
– Но ведь люди погибли.
– И что? Я бывал в местах, где люди гибли каждый день, и это никого не удивляло.
Ника нахмурилась:
– Знаете… мне кажется, нам с вами не стоит больше разговаривать.
– Но нам придется это делать, – сказал Максим. – Пока мы оба здесь.
Она пожала плечами и вернулась в «рубку». Максим проводил ее задумчивым взглядом. Он с удивлением понял, что известие о гибели людей и впрямь не так сильно взволновало его, как изменившееся настроение Ники.
«А ты думал, что все изменилось? Черта с два! Молодая женщина «на грани нервного срыва» захотела приключений, и тут подвернулся ты – безногий старый пират с разбитым сердцем. Экзотический фрукт, который хочется попробовать на вкус. К тому же… вызывающий жалость».
Максим почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он явственно ощутил, что возвращается в свое обычное состояние – остервенелой злобы и ненависти ко всему миру. По крайней мере, к двуногим существам, которые его населяют.
Он тряхнул головой, прогоняя ненужные мысли, и тоже вернулся в «рубку».
– Ну и что мы теперь будем делать? – спросила Илона у Широкова.
– Выбираться отсюда, – пророкотал тот.
Он уже полностью овладел собой и, к удивлению Илоны, выглядел совершенно спокойным. Или это была лишь видимость? Она знала, что сильные мужчины умеют скрывать свои чувства от посторонних глаз, а этот медведь производил впечатление настоящего супермена, из тех, кого рельсой не перешибешь.
– Дельное замечание, – сказал Максим. – И как же мы это сделаем?
Широков кивнул квадратным подбородком на мерцающий экран.
– Это план подвальных помещений. Если ему верить, из подвала есть выход наружу. Вот он! – Он ткнул в экран толстым пальцем. – И еще. Один из коридоров проходит впритык к канализационному туннелю. Вот тут! Судя по плану, здесь параллельно коридору проходит канализационная труба-двушка. Она ведет в коллекторный лоток.
– Но ведь по ней плывут нечистоты, – неуверенно проговорила Роза Муратовна.
– Может, и плывут, – усмехнулся Широков. – И мы поплывем, если жизнь заставит. Дерьмом больше, дерьмом меньше.
Роза Муратовна поморщилась:
– Какой же вы… грубый.
– Не человек, а животное, – язвительно проговорила Аня.
Широков посмотрел на нее хмурым взглядом и парировал:
– Человек – тоже животное, если ты не знала. Кожаный мешок, наполненный дерьмом. Только что без шерсти, так ведь и свинья без шерсти.
– Исчерпывающая самохарактеристика, – заметила Аня.
– Так идемте скорей! – воскликнула Ника. – Я не намерена оставаться в этом доме ни одной лишней секунды!
– Девчонка права, – прогудел Широков. – Надо уносить отсюда ноги.
– Я не полезу в подвал, – капризным голосом сказала Илона.
– Почему? – повернулась к ней Ника.
– На дворе двадцать первый век! – яростно воскликнула та. – Мобильные телефоны, Интернет, спутники, вай-фай! Это не необитаемый остров, это Москва!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
