– Ладно, оставайся и жди помощи, – пожала плечами Ника.
– Одна я не останусь тут!
– Тогда заткнись и делай то, что тебе говорят.
– Внимание! – громко проговорил женский голос, заставив всех вздрогнуть и напрячься. – В целях дезинфекции ровно через час во все помещения дома будет пущен ядовитый газ! Повторяю: ровно через час во все помещения дома будет пущен ядовитый газ! Если кто-то еще не успел эвакуироваться, убедительная просьба поторопиться!
Несколько секунд все молчали, ожидая продолжения сообщения, но его не последовало. Ника взглянула на Широкова:
– Как они его пустят?
– По вентиляции, – ответил тот. И вдруг воскликнул: – Вентиляционная шахта!
Он склонился над панелью и снова стал щелкать по клавишам. Остальные напряженно ждали. В словах Широкова им послышалась надежда на скорое избавление от кошмара, и теперь все молчали, боясь спугнуть удачу.
– Есть! – сказал Широков и ткнул пальцем в экран. – Вот тут, видите? Отсюда можно выбраться! А забраться можно вот тут – на первом этаже. Проползти по вентиляционной шахте придется всего метров пятьдесят, если не меньше.
Он отпрянул от панели и решительно проговорил:
– Пошли!
И шагнул к выходу.
5
– Вот она – вентиляционная шахта! – сказал Широков, задрав голову и показав на решетку.
– Вы сможете туда залезть? – с надеждой спросила Илона.
– Я? – Бурильщик усмехнулся. – Блондиночка, ты в самом деле думаешь, что я туда протиснусь?
В подтверждение своих слов он повел широченными, грузными плечами.
– Я попробую забраться, – сказала вдруг Ника.
Максим посмотрел на нее и покачал головой:
– Нет. Ты не…
– Больше некому! – перебила она. – Ты прикован к инвалидному креслу. Остаемся только мы с Никой и Филипп.
– Тогда полезу я, – сказал Фил. – Я ловкий. И ростом ниже всех.
– Нет! – сказал Валентин, строго взглянув на мальчика узкими азиатскими глазами. – Ты ребенок!
– И что с того, что ребенок? – вступила в разговор Илона. – Шесть лет назад я тоже была ребенком. И поверьте: сейчас мне хочется жить ничуть не меньше, чем тогда! И потом, мальчишка ведь ничем не рискует. Если будет какая-то опасность, он ее увидит и быстро вернется. Ведь так? – повернулась она к Широкову.
Тот задумчиво потер пальцами небритую щеку.
– Нам бы не помешал фонарик, – сказал он.
– У меня есть! – Филипп вытащил из кармана шариковую ручку со встроенным светодиодом. – Светит метра на два! – с гордостью сообщил он.
– Больше и не потребуется, – кивнул Широков. – Теперь надо придумать, чем открутить шурупы.
– У меня в складном ноже есть отвертка! – сказал Фил.
– Покажи, – потребовал бурильщик.
Подросток сунул руку в карман и достал небольшой походный нож со швейцарским крестом на рукоятке.
Широков осмотрел его и уважительно произнес:
– Настоящий. Баксов сто, наверное, стоит. Откуда он у тебя?
– На день рожденья подарили, – ответил Филипп, отчего-то покраснев.
– На день рожденья? – Он прищурился. – Так я тебе и поверил. У отца небось спер?
– Нет. Это… подарок.
– Ладно, не хочешь – не говори. Отвертка тут и впрямь есть, и сталь хорошая. – Широков снова перевел взгляд на мальчика. – Умеешь шурупы откручивать?
– А чего там уметь? Бери да крути.
– И то верно. Держи! – Он вернул нож подростку. – Положи пока в карман, чтобы не мешался. Вот так. Встанешь мне на плечи, понял? И не мешкай там. Давай!
Бурильщик нагнулся, но Валентин встал у мальчика на пути.
– По-моему, это глупая мысль! – сказал он взволнованно. – Мы не знаем, что там!
– Да что там может быть? – ухмыльнулся Широков. – Крыса его, что ли, съест? Давай, пацан, не тяни резину!
Филипп ободряюще улыбнулся Валентину, подошел к бурильщику и вскарабкался ему на спину. Широков выпрямился.
– Теперь лезь на плечи. А ты, мао, подстраховывай, чтобы малец не упал! – приказал он Валентину.
Пак кивнул и встал на изготовку. Филипп залез бурильщику на плечи, осторожно выпрямился, держась за стену, и попробовал дотянуться до решетки.
– Не могу! – сказал он. – Немного не хватает!
– Становись мне на ладони! Только осторожнее! Все время держись за стену и не отклоняйся назад, а то кувыркнешься!
Широков подставил ладони, похожие на лопаты. Фил осторожно, продолжая держаться за стену, встал на них ногами. Бурильщик медленно выпрямил руки, подняв подростка над головой.
Филипп ухватился пальцами за решетку.
– Порядок! – сказал он. – Сейчас откручу шурупы!
Он достал из кармана нож и принялся за работу. По лбу и щекам здоровяка-бурильщика, державшего мальчика на вытянутых руках, катился пот.
– Ну?! – через несколько минут нетерпеливо окликнул он. – Ты скоро? Или решил, что я железный?
– Последний остался! – отозвался покрасневший от напряжения Филипп, орудуя отверткой.
– Активнее шевели пальцами!
Филипп продолжил крутить тугой шуруп. Прошла еще минута. Вдруг тяжелая латунная решетка сорвалась и с тяжелым стуком ударилась об голову Широкова. Вместе с ней на пол полетел и Филипп, но Валентин успел подхватить мальчика на руки.
Широков закричал от боли и гнева, зажав ладонью разбитый в кровь лоб, и свободной рукой дал Филиппу подзатыльник.
– Хватит! – сказал Пак, в упор глядя на Широкова. – Он не виноват!
– Он мне чуть башку не разбил!
– Он не виноват, – повторила за корейцем Ника. – Это вышло случайно.
– Черепуху мне чуть не пробил, сучонок, – в сердцах проворчал бурильщик, вытирая рукавом кофты кровоточащую ссадину на лбу.
– Она сама сорвалась! – всхлипывая, проговорил перепуганный Филипп, стоя у Пака за спиной.
– «Сама», – передразнил Широков. – Дать бы тебе этой решеткой по башке, мелюзга криворукая. И хватит там стоять! Давай лезь в вентиляцию! Я не собираюсь торчать в этом гребаном доме до утра!
Филипп вышел из-за спины Валентина и опасливо посмотрел на верзилу бурильщика.
– Я не специально, – виновато проговорил он.
– Ладно, проехали, – пробасил Широков. – Забирайся на плечи.
Бурильщик присел, подставив спину, подождал, пока мальчишка вскарабкается ему на плечи, и снова подставил ладони. Филипп взмыл у него над головой и ухватился руками за край вентиляционного отверстия.
– Залазь! – рявкнул Широков.
– Повыше! – попросил Филипп.
Широков поднял его еще немного. Филипп оттолкнулся ногами от его ладоней и перевалился через край отверстия. Бурильщик опустил руки. Несколько секунд все ждали, задрав головы и глядя, как мальчик протискивается в шахту.
– Ну как? – крикнул Широков, когда остались видны только ноги, обутые в белые кроссовки. – Сможешь пролезть?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
