– Дорогого коньяка у вас сроду не водилось, шеф.
– Тогда почему? Любишь стирать грязные носки и выносить утки?
Валентин сжал кулаки.
– Иногда, шеф, мне хочется вас убить, – сухо сказал он.
– Так какого хрена ты до сих пор этого не сделал?
Валентин помолчал, а потом заговорил – медленно и спокойно:
– Восемь лет назад. Магазинчик «Верона». Два отморозка застрелили кассиршу и взяли в заложники девять человек. Помните это?
– Ну. И что?
– Одним из тех заложников был я. А еще одним – моя мама. Тот гад уже приставил пистолет к ее виску, когда появились вы и разбили ему голову огнетушителем.
– Вот оно что.
Широков криво ухмыльнулся.
– А ты и впрямь заслуженный мужик, – сказал он Максиму. – Только я сильно сомневаюсь, что ты сделал это из добрых побуждений. Наверное, просто был пьян и хотел покуражиться. Слышь, мао, ставлю голову на отсечение – ему было плевать на твою мать. И на всех вас.
Валентин пожал плечами:
– Меня не интересуют причины. Главное – дела, а не мысли.
Максим отхлебнул из фляжки, вытер рот рукавом пиджака и сказал:
– Ты уволен.
– Вы увольняли меня уже четыре раза, – напомнил Пак.
– На этот раз окончательно и бесповоротно. И, кстати, сиделка из тебя никудышная.
Ника посмотрела на Валентина:
– А вы лучше, чем я думала.
– Спасибо, – смущенно произнес Пак.
– А в моих глазах ты упал, – честно призналась Илона. – Я-то думала, что тут какая-то страшная тайна. А ты возишься с ним из простой благодарности.
– Если бы все люди умели быть благодарными, на земле наступила бы полная гармония, – ответил Валентин. – Так говорил мой отец.
– Твой отец был таким же идиотом, как и ты, – заявил Максим.
– Может быть, – смиренно произнес Валентин. – Но иногда вы мне его здорово напоминаете. Особенно когда…
Откуда-то издалека, из самой утробы подвала, до них донесся вой. Пак оборвал фразу на полуслове и повернул голову. Все насторожились и прислушались.
Вой повторился.
Несколько секунд никто не произносил ни слова. Затем Широков разомкнул побелевшие губы и хрипло произнес:
– Похоже, мы здесь не одни.
Глава 16
Глеб Корсак
1
Журналист Глеб Корсак после нескольких тщетных попыток дозвониться до Маши Любимовой бросил мобильник на стол и в задумчивости принялся смешивать себе коктейль – треть стакана водки, треть тоника, сок из половинки лимона и целая горсть колотого льда.
Держа в руке стакан, Глеб откинулся на спинку уютного кресла, сделал глоток и произнес:
– Что-то тут не то.
В последние месяцы Корсак явственно ощущал, что постарел. Сорок лет – это не просто два слова, это колдовская мантра, произнеся которую мгновенно прощаешься с юностью. Те, кому нет сорока, этого совершенно не понимают. А Глеб недавно осознал.
Он и в зеркале после того, как ему исполнилось сорок, стал видеть совсем другого человека – незнакомого. Вон и прядка седая появилась в каштановых волосах, и лицо как-то осунулось, похудело, горбинка на переносице стала выделяться явственнее, взгляд золотистых глаз стал излишне рассеянным, затуманенным, да и сами глаза потемнели, стали просто карими.
Ладно… К черту все это.
Корсак сделал пару глотков коктейля и снова взял со стола мобильник. На этот раз он набрал номер Машиной мамы.
– Здравствуйте, Вероника Андреевна! Я Глеб Корсак. Помните меня?
– Нет. До свидания.
– Постойте! Не кладите трубку. Я все равно найду способ с вами поговорить. Даже если для этого мне придется залезть к вам в окно по водосточной трубе.
– Милый, для тебя это слишком романтично. Хотя… ты и впрямь способен на подобную дурость. Итак, что ты хочешь?
– Я пытаюсь дозвониться Маше, но ее телефоны молчат.
– А ты не думал, что она просто не хочет с тобой разговаривать?
– Мы с ней помирились и даже подумываем над тем, чтобы стать друзьями.
– Значит, она выключила телефоны, чтобы ты не мешал ей «подумывать». Прощай!
– Вероника Андреевна, вы красивая женщина и обладаете гениальной интуицией…
Повисла секундная пауза, после чего мама Маши проговорила:
– Продолжай.
– Втайне вы уже встревожились и теперь собираетесь дозвониться Маше, чтобы узнать, не случилось ли чего. Я прав?
– Прав. Я собираюсь позвонить Маше, а ты мешаешь мне это сделать.
– Просто скажите мне, когда вы с ней в последний раз общались и где она сейчас может быть.
– Я тебе перезвоню.
– Но…
Его собеседница положила трубку. Глеб вздохнул, положил телефон на стол и, рассудив, что пара минут у него есть, достал из кармана сигареты и зажигалку.
Телефон вскоре затрезвонил. Корсак схватил трубку и прижал к уху.
– Глеб, это я, – услышал он голос Машиной мамы.
– Да, Вероника Андреевна, слушаю вас.
– Мне неприятно это признавать, но ты оказался прав. Мобильник Маши недоступен, домашний телефон не отвечает. Я позвонила ей на работу…
– Я туда тоже звонил.
– …Трубку взял капитан Данилов. Он был сердит, сказал, что понятия не имеет, где сейчас Маша. И что было бы разумно поискать ее «в постели у бывшего гражданского мужа». Насколько я понимаю, он имел в виду тебя и твоя постель сейчас пуста?
Глеб хмыкнул.
– Угадали.
– Так что будем делать, мсье Фандор?
– Выслеживать Фантомаса. Начнем с сеанса воспоминаний. Когда вы в последний раз с ней говорили?
– Сегодня, около обеда. Я попросила ее… Боже! Какая я дура!
– Что навело вас на эту дельную мысль?
– Я же попросила ее кое-куда съездить!
– Куда именно?
– В «Умный дом».
Глеб открыл рот от удивления.
– Что она там забыла?
– Один мой добрый друг купил себе квартиру в этом доме, но приехать на заселение не смог. Я попросила Машу поехать вместо него и…
– Ясно. – Глеб поставил стакан с недопитым коктейлем на стол. – Какая квартира?
– Сто шестая.
– Ясно, – снова сказал он.
– Ты туда поедешь?
– Да, прямо сейчас. – Корсак посмотрел в окно, за которым ветер рвал в клочья черные тучи и бросал в стекло россыпи ледяных капель, и поежился.
– Уверена, что ничего страшного не случилось, но… заставь ее позвонить мне. Пока она не отчитается, я не смогу спокойно заснуть.
– Вы и так не сможете.
– Что?
– Лешка не даст. Поцелуйте его от меня в попку!
– Эту привилегию я оставлю для тебя, папочка. До связи, мсье Фандор!
– До связи, мадам Жюв!
Глеб отключил связь и погрузился в размышления. Будучи журналистом и отслеживая все более-менее значимые новости, Корсак кое-что знал об «Умном доме». И то, что он слышал о нем, ему совершенно не нравилось.
Во-первых, слишком нехорошая история была у места, в котором его построили. И слишком непрозрачна информация о его строительстве.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
