Казалось бы, все должны быть на рабочих местах, но сейчас на улицах явно было больше людей, чем мы видели вчера вечером. Вчерашний народ, в основном, кучковался на рынке, судя по тому, что я видел. Сейчас же наоборот — все шли на свои рабочие места… А, может, наоборот — покидали их, спеша на обед.
Я неспешно шел по городу, держась правой стороны, стараясь бы ближе к домам, и не привлекать к себе внимания. Мимо меня проплывали двери разных расцветок и фасонов, а где-то они были открыты и можно было свободно заглянуть, или даже зайти в кучу разных интересных мест. Ювелирную мастерскую, где всклокоченный седой мастер с длинным моноклем в глазу смотрит на свет зажатый в крошечном пинцете камешек. Библиотеку, в которой от самого порога все, включая пол, было уставлено стопками книг. Швейную мастерскую, где даже дверной проем был затянут паутиной недошитых вещей и тянущихся от них нитей. Кузницу, из которой тянуло адовым жаром и грохотом, от которого плющились уши.
Ощущение, будто попал в какую-то сказку. Все здесь было какое-то вычурное, гипертрофированное, гротескное. Если библиотека, то такая, чтобы между книгами были узкие тропинки. Если кузница — то такая, чтобы все соседние дома подпрыгивали от каждого удара молотом. Если швейная мастерская — то логово гигантского ниткопрядущего паука, мать его. Впору снова возродить гипотезу о том, что все это — мне лишь кажется, что все — лишь плод моего воображения.
Да, давай. Мне так даже удобнее будет.
Нет уж, демон. Коль я решил исходить из того, что все происходящее со мной — правда, то и буду придерживаться этой точки зрения. Прыгая от одной гипотезы к другой, я точно ничего не достигну, а лишь расшатаю собственные нервы, что облегчит тебе захват моей души. Не этого ли ты добиваешься?
Умный, что ли?
Представь себе, да, с высшим, между прочим, образованием! Не то, что демоны всякие!
А если ты такой умный, то почему не видишь, что у тебя внаглую карманы пытаются обчистить?
Я резко остановился, и идущий прямо за мной молодой паренек, мальчишка, по сути, от неожиданности врезался мне прямо в спину. Руку из моего кармана убрать он не успел, а я ему и не дал — плотно схватил за запястье и вывернул.
Тонко пискнув, парнишка послушно согнулся в поясе, и застыл с заломаной за спину рукой. Простейший захват, даже не захват, а так — фикция, из которой выбраться — дело нескольких секунд, но он почему-то не выбирался. Наверное, не умел.
— Знаешь… — нравоучительным тоном начал я. — Там, откуда я родом, ворам отрубают руки. На площади. На глазах у всего города. Чтобы другим неповадно было.
Паренек тихо всхлипнул и скосился на меня снизу-вверх.
Конечно, я говорил не про свою родную страну, а про Саудовскую Аравию… Но пусть думает, что "там откуда я" — это не про целый мир.
— Сейчас я тебя, так и быть, отпущу. — тем же тоном продолжил я. — Но в следующий раз тебе может так не повезти. И если ты наткнешься на моего сородича, одной рукой у тебя будет меньше. Ты меня понял?
Паренек снова всхлипнул и кивнул, и тогда я отпустил его руку.
Он отскочил от меня и резко развернулся, держась за вывернутую кисть. Совсем молодой, лет четырнадцати, не больше. Заросший грязными волосами, в какой-то серой рубахе не первой свежести, простых холщовых штанах, босой. Возможно, у него и возможности-то другой нет прокормиться, кроме как воровать. И, возможно, я бы даже поделился с ним деньгами…
Но у меня их тупо нет. Так что пусть радуется что просто целым отсюда уходит.
— Кыш! — скомандовал я, и парнишка шарахнулся в сторону и моментально исчез, будто телепортировался. Просочился между прохожими, нырнул в какую-то подворотню и испарился, как надоедливый комар в темной комнате.
А я пошел дальше по улицам. Я еще не посмотрел все, чего хотел.
Когда впереди замаячила крепостная стена, и я понял, что практически добрался до выхода из города, я развернулся, перешел дорогу и пошел в обратном направлении — обратно к трактиру. На этой стороне дороги тоже было много интересных лавочек и домиков, и я не отказывал себе в удовольствии остановиться и понюхать интересные фиолетовые цветы, что лианами увивали заросшее окно, или попить воды из фонтанчика, устроенного прямо в стене одного из домов. Я планировал не торопясь, наслаждаясь видами, вернуться обратно в кабак, и, если Тора все еще не вернулась — ждать ее там, благо завтрак все не думал перевариваться, и чувство голода меня начнет мучить не скоро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Но нашелся кое-кто, кто был против подобных моих планов.
Примерно в том же месте, где меня пытались обокрасть, в меня внезапно врезался высокий худой мужичок, да так сильно, что я вынужден был отшагнуть в сторону, чтобы не упасть — и оказался в небольшом переулке между домами. Получается, он меня практически втолкнул туда, и это явно не было недоразумением — я по его лицу это видел.
И по лицу второго, что, не скрываясь и громко топая, возник у меня за спиной — тоже.
— Маленьких обижаем, знает? — лениво проговорил тот, что втолкнул меня сюда — с длинным лошадиным лицом и длинными волосами, разделенными на прямой пробор и свисающими по бокам лица. — Нехорошо.
— А воровать хорошо? — спокойно спросил я, вставая чуть боком, так, чтобы контролировать и того, что сзади, и того, что спереди.
— Не убыло бы с тебя, если б поделился! — снова цыкнул конь. — Ну ничего, сейчас мы тебя научим хорошим манерам!
А здесь, оказывается, найти проблемы на свою голову еще проще, чем в родном мире — даже делать ничего не надо, по сути. Они просто сами тебя находят.
Да какие это проблемы. Два мешка с кровью. Что они нам сделают?
Никаких "нас" не будет. Ножей или дубинок я у них не вижу, да им и прятать их негде — в рубище каком-то ходят. Надеются на численное превосходство и на то, что я в штаны навалю от страха. Типичные шакалы — глупые и трусливые. В рукопашную я уложу их за четверть раунда.
Четверть чего?
Это значит "очень быстро". Смотри и учись, демон. Кое-что можно делать и без твоих сил.
Я хмыкнул и резким подшагом ударил ногой себе за спину — в грудь второго противника. Не ожидавший такой резкой атаки, он смешно взмахнул руками, не удержал равновесие и сел на задницу. Передний еще даже не успел среагировать — а я уже противоходом прыгнул вперед и в длинном шаге врезал коленом ему под дых. Он согнулся — я добавил локтем сверху-вниз в затылок, придержав в последний момент удар, чтобы не покалечить или тем более не убить бедолагу. Издав непонятный то ли вздох, то ли задушенный крик, противник мешком рухнул на камни, и я снова развернулся ко второму, уже не боясь за тылы.
А второй уже развернулся и прямо с четырех костей взял разгон прочь от меня — вглубь переулка, будто надеясь с лету перепрыгнуть через трехметровую стену в его конце.
Нет, не перепрыгнул — забежал по стене наверх, ухватился за гребень и ловко, как завзятый паркурщик, скрылся по ту ее сторону. Будто и не получал только что с ноги в грудь так, что воздух из легких вылетает.
А я точно знаю — вылетает. Я очень хорошо знаю этот свой коронный удар — как лошадь копытом!
Как корова хвостом.
Тебе лишь бы позудеть. Признай, это было красиво.
Это было глупо. Они даже в мечтах не могли нам ничего противопоставить. С нашими скоростью и силой…
Сейчас я не пользовался ни твоей скоростью, ни силой. Только свое собственное. То, что дала мне природа, и что я наработал тренировками. Я сохранял абсолютное спокойствие, потому что даже мысли не допускал о том, что они могут мне навредить. Нет страха, нет неуверенности в себе — нет доспехов, и нет твоих сил.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Мне кажется, или ты к чему-то ведешь?
А как же! Считай, это для тебя урок — я без тебя еще кое-что из себя представляю. А вот ты без меня — ничего. Тебя без меня — просто не существует!
Даже если и так — что из этого? Намекаешь на то, что ты — главный?
