И снова вся мужская компания начинает заливаться громким смехом, а некоторые успевают наполнить свои стаканы крепким алкогольным напитком и сделать несколько глотков.
— Этого не было! — возражает Терренс.
— Было! — восклицает Коди. — Я помню твои выкрутасы.
— Ага, по-моему, об этом даже написали в журналах, — добавляет Джозеф. — Только его менеджеры сделали все, чтобы заставить народ поверить, будто это все ложь, а фотки были фальшивыми. Потом фотки вообще пропали отовсюду, а все статьи об этом были удалены.
— О, держитесь, мужики… — со стаканом напитка в руках весело произносит Даниэль. — Я чувствую, Эдвард сейчас нажрется и сам полезет на стол плясать, да еще и шмотки все с себя снимет.
— Ну полезу и полезу – тебе-то что? — едва связывая слова между собой, удивляется Эдвард. — Это мой мальчишник! Я гуляю и делаю что хочу! У меня праздник!
— Яблоко от яблони недалеко падает – какой старший братец, такой и младшенький, — по-доброму ухмыляется Кевин.
— Да Эд уже сидит бухой! — бодро заявляет Кристофер. — Смотрите, как его развезло после одного стаканчика!
— Точно! — хихикает Блейк. — Готовьтесь, мужики, скоро женихи исполнят для нас стриптиз. И побегут в одних трусах прыгать в воду.
— Вместе с Паркером, — по-доброму усмехается Питер. — Сейчас они все полезут на стол. А потом с разбегу, да в тепленькую соленую водичку!
— Ага, сейчас! — громко ухмыляется Бенджамин и отпивает немного напитка из своего полного стакана. — Пусть Терренс развлекает вас! Он же у нас считает себя неотразимым красавчиком – так пусть продемонстрирует это. А не чешет языком! Ну а если и его братику захочется потрясти своими причиндалами, то вперед.
— Только после вас, мой уважаемый друг, — хитро улыбается Терренс. — Сначала пусть выступит настоящий профессионал своего дела.
Бенджамин передразнивает то, как Терренс сказал последнюю фразу, и показывает ему средний палец и язык, пока тот с закатанными глазами тихо хмыкает и пьет из своего стакана, который берет со столика, а остальные тихо хихикают.
— Эй, а как вы вообще познакомились? — интересуется Даниэль. — Мы знаем, что вы дружите с детства, но до сих пор не в курсе, при каких обстоятельствах встретились. Вы что, учились в одной школе?
— Мы? — удивленно произносит Бенджамин. — Да нет, к счастью, мы учились в разных школах. А познакомились мы очень давно. Где-то лет в семь-восемь, если моя пьяная башка меня не подводит. Наши матери работали вместе и довольно близко общались.
— Ага, однажды мама взяла меня с собой в гости к Паркеру и его матери, — добавляет Терренс. — Я тогда не слишком понимал, чего мне там делать, но не стал протестовать. Сразу скажу, его отца я не знаю, потому что он не живет с Беном и его матерью с тех пор, как они развелись лет двести назад. Но благодаря нашим матерям я и познакомился с этим чудом в перьях по имени Бенджамин Джошуа Паркер.
— Этот придурок успел меня достать уже за первые несколько минут нашего знакомства. Пока наши матери пили чай на кухне и о чем-то болтали, этот осел успел разгромить всю мою комнату, пока носился за мной. Захотел, твою мать, поиграть в догонялки! Потом пособачались из-за игрушки, сломали ее, успели подраться… Но уже через пять минут как ни в чем ни бывало сидели напротив телика и рубились в приставку.
— Ха, да куда бы ты убежал в то время? — по-доброму усмехается Терренс. — С той комплектацией ты мог только дойти до холодильника.
— Хочешь сказать, я был жирным? — широко распахивает глаза Бенджамин.
— Я все еще помню тебя пухленьким и щекастым коротышкой. Да, конечно, потом ты каким-то чудесным образом вытянулся, догнал меня по росту и прилично похудел… Но факт остается фактом…
— Это была всего лишь детская припухлость, — невинно улыбается Бенджамин. — Любой ребенок этим страдает, а по мере взросления худеет и вытягивается. Вон у тебя тоже были большие щеки, когда ты был сопливым пацаном, но потом они сдулись.
— Неправда! У меня никогда не было больших щек!
— Были-были, — хитро улыбается Эдвард. — Мама показала мне твои детские фотографии! И мы вместе посмеялись над теми, на которых ты надувал щеки и выглядел похожим на жрущего бурундука.
— Так, а ты помалкивай, малой! А то быстро укорочу твой длинный язычок.
— Не нравится МакКлайфу, — уверенно кивает Коди. — Ой как не нравится!
— И не говори, — соглашается Джозеф.
— Не любит слышать правду, — отмечает Бенджамин.
— Ты тоже молчи! — хмуро бросает Терренс. — Вот не взял бы себя в руки, сейчас бы был гораздо жирнее, чем в детстве.
— Вес всегда можно сбросить, а вот рост никуда не денется. Ты всегда был огромной дубиной на фоне своих дружков. Столбом под два метра, который всегда был на голову выше ребят.
— Не под два метра. Мой рост – метр девяносто три!
— Какая хер разница?
— Он и правда всегда таким был? — со стаканом в руках спрашивает Райан.
— МакКлайф с самого детства всегда был выше сверстников на целую голову. А тогда он еще был дохлым, как сосиска. Гораздо худее, чем сейчас. Да, его щеки, конечно, были большими, но руки и ноги выглядели очень тоненькими. Словно веточки!
— Твою мать, вот разговорился попугай… — устало стонет Терренс.
— Кстати, все ребята во дворе называли его Жирафом Терри из-за высокого роста.
— Жираф Терри? — по-доброму усмехается Блейк.
— Так точно!
— Только попробуйте назвать меня Терри, а иначе пожалейте об этом, — угрожает пальцем Терренс. — Терпеть не могу, когда кто-то называет меня таким образом!
— Хорошо, Терри, мы не будем, — невинно улыбается Эдвард, похлопав Терренса по плечу.
Эдвард сразу же получает от Терренса крепкий подзатыльник, из-за которого он слегка морщится и издает тихий писк, потирая место хлопка, но не переставая смеяться.
— А чем тебе не нравится? — недоумевает Джереми. — Обычное сокращение имени Терренс – вот и все!
— Да ты что, Джер! — иронично усмехается Бенджамин. — МакКлайф предпочитает быть серьезным и взрослым мужиком и не терпит всяких сокращений его прекрасного редкого имени. Терри – это как-то несерьезно, мужики! А вот Терренс – другое дело!
— О, помню, мы с Перкинсом как-то назвали его Терри, — со стаканчиком в руках бодро рассказывает Питер. — Так он встал на дыбы и потребовал, чтобы его называли исключительно Терренсом.
— Но иногда он пропускает подобное мимо ушей, — добавляет Даниэль. — Назовешь его Терри – а он спокойно к этому относится.
— Мне просто больше нравится, когда люди называют меня полным именем, — спокойно признается Терренс. — И прошу называть меня только так.
— Что плохого в том, чтобы называться Терри? Я же не ворчу, когда меня называют Дэном! А Кэссиди частенько называет меня Дэнни. И мне вполне нормально. Это мое имя.
— Я все сказал! Я требую называть себя Терренсом и больше никак!
— Да забейте, мужики! — машет рукой Кристофер. — Раз наша звездочка просит величать его полным именем, то так и быть – будем звать Его Высочество так, как он желает.
— Желание короля – закон! — восклицает Джозеф.
— Спокойно, парни, сейчас мы немного подпоим неотразимого Терри, и он еще больше подобреет, — весело говорит Бенджамин. — И будет нормально реагировать, даже если мы будем обращаться к нему просто «Т».
— Молчи лучше, придурок! — хмуро бросает Терренс. — Сам ведь на дыбы встаешь, когда тебя величают Бенджамином, а не Беном!
— Да пока мое полное имя произнесешь, уснуть можно! А тут я сам облегчаю вам задачу! Бен – коротко и ясно! Не то что какой-то там Бенджамин…
— Ох, какой ты благородный!
— Так, ладно, парни, — взяв стаканчик и приподняв его, бодро произносит Уильям. — Давайте тяпнем еще одну стопочку.
— О давайте! — соглашается Райан, пока свои стаканы берут те, кто поставил их на столик. — Быстрее все расслабятся и перестанут ворчать!
— Тост за то, чтобы у этого самоуверенного индюка не слишком сильно жало корону и… — с широкой улыбкой хочет сказать Эдвард, на секунду переводит взгляд на Терренса, который уж недобро смотрит на него, резко замолкает и невинно улыбается. — Э-э-э… Ладно! Просто выпьем за то, чтобы все было круто!
