— Желаем того же самого и тебе! — весело вставляет Кевин. — Нам второй Терренс МакКлайф не нужен! С одним-то никак не справимся!
— Ура! — громко, весело вскрикивает Блейк.
— Ура-а-а-а-а-а! — бодро подхватывают остальные.
В очередной раз все мужчины поднимают свои стаканы, постукивают по каждому и выпивают еще немного алкогольного напитка, который все больше влияет на мозг друзей и помогает им все больше расслабляться.
— Слушайте, что-то Сэмми совсем забыл про нас, — с грустью во взгляде задумчиво отмечает Эдвард. — Сидит где-то в углу, не лает, не подходит…
— Просто ушастый охеревает от происходящего и недоумевает, куда же он попал, — с тихим смешком предполагает Питер.
— Ага, — по-доброму ухмыляется Райан. — Наверное, он думает: «Лучше бы я слушал разговоры девчонок о шмотках и прическах, чем находился с этими придурками и слушал их разговоры про голых телок и танцы в балетной пачке.»
Пока парни заливаются громким смехом, Сэмми впервые за долгое время отвлекается от своей игрушки и громко подает голос, хотя и не желая подойти поближе к тем, от кого за километр несет алкоголем.
— Эй, парень, ты чего сидишь там? — обращается к Сэмми Блейк. — Не хочешь присоединиться к нашей тусовке в честь женихов? Или так и будешь до конца праздника сидеть с этой костью в стороночке?
Сэмми издает непонятный звук, принимает лежачее положение и берет в зубы игрушечную синюю косточку, будто давая понять, что парням придется веселиться без него.
— Мы попытались, — разводит руками Кевин.
— Ладно, оставим его, — машет рукой Эдвард. — Сам подойдет, если захочет. Хотя я смею предположить, что дело в нас. Мы здесь все в стельку бухие и пьем уже второй стакан вискаря.
— Главное, чтобы он не свалил куда-нибудь, — слабо жестикулируя, спокойно отвечает Питер. — За борт… А иначе Хелен прибьет меня собственными руками.
— Если ты припрешься к ней пьяным в стельку, то она и так не погладит тебя по головке, — ухмыляется Кристофер.
— Все ваши красавицы, которые сейчас находятся на девичнике у невесты, определенно привяжут вас к кровати и отшлепают как маленьких детишек, — предполагает Коди.
— Наверняка сейчас сидят и обсуждают план наказания, — скромно хихикает Блейк.
— А мы с ними договоримся, — уверенно отвечает Даниэль. — Мы прекрасно знаем, как сделать так, чтобы они слушали и как собачки смотрели нам в глаза.
— О, Перкинс, тебе вообще предстоит пережить двойное наказание, — весело отмечает Уильям. — От твоей рыжей красавицы и твоей младшей сестренки.
— Да, чувак, не завидую тебе, — добавляет Джереми и выпивает немного из своего стакана.
— Ха, а это, мужики, мы еще посмотрим, — с гордо поднятой головой говорит Даниэль. — С Анной я как-нибудь договорюсь, а вот Кэссиди не имеет право меня воспитывать. Это должен делать я. Ибо я – ее старший брат.
— К тому же, у нас есть Сэмми, — отмечает Питер. — Уж он поможет убедить наших красавиц в том, что мы вели себя очень хорошо и не сделали ничего плохого.
— А уж этому песику девчонки просто не смогут не поверить, потому что он говорит только правду, — с хитрой улыбкой добавляет Терренс.
Сэмми снова издает какой-то странный звук.
— Да? — удивляется Блейк. — Ну судя по реакции Сэмми, я сомневаюсь, что он будет покрывать вас.
— За свежий кусочек мяса или сочную косточку он переплывет весь этот океан сто раз подряд, — уверенно отвечает Даниэль.
— Не будь таким уверенным, крутыш, — советует Бенджамин и выпивает немного из своего стакана. — Вот когда у меня была собака, то она порой отказывалась заключать со мной договор даже за ее любимые вкусности.
45.4
— О, у тебя была собака? — удивляется Эдвард.
— Ага. Была. Девчонка Стейси. Чихуахуа. Она жила со мной, когда я еще был подростком.
— Она умерла? — уточняет Питер.
— Да. Стейси сейчас могла бы быть жива, но к сожалению, она скончалась после того, как сожрала какую-то отраву на улице во время прогулки с матерью. Она отвлеклась на разговор и упустила Стейси из виду, а та нашла какую-то дрянь, сожрала ее и вскоре почувствовала себя плохо. Мама немедленно повезла ее ко врачу, но Стейси не успели спасти.
— О, я помню эту сучку! — закатывает глаза Терренс. — Ту маленькую сучку, которая всегда меня недолюбливала и постоянно делала мне гадости.
— М-м-м, еще одна ярая поклонница нашего неотразимого и неповторимого Терренса МакКлайфа… — загадочно улыбается Эдвард.
— Так, Паркер, ну-ка расскажи нам про их «большую и чистую любовь»! — весело просит Даниэль.
— О, у этих двоих была «любовь с первого взгляда»… — хитро улыбается Бенджамин. — Как только Терренс появлялся у меня дома, так Стейси буквально впадала в истерику.
— Тебе надо было лучше заниматься ее воспитанием, — хмуро бросает Терренс. — А то твоя любимая Стейси вела себя как наглая, невоспитанная стерва!
— Моя Стейси была лапочкой. Это ты ее провоцировал и заставлял мстить тебе.
— Мог хотя бы отучить эту девчонку кусать мою обувь и делать из нее туалет.
— А это не моя вина, — разводит руками Бенджамин. — Нечего было пинать ногой мою девочку и орать на нее!
— Да? Ты хоть знаешь, сколько стоили те ботинки, которые она испортила, когда я однажды приперся к тебе домой? Между прочим, я отдал за них половину гонорара за небольшую роль в кино! Твоя Стейси испортила мою новую обувь к чертовой матери! После ее выкрутасов ботинки были обкусанные, порванные и воняли собачьей мочой!
— Ой, ну подумаешь, моя собачка сходила пописать в твои ботиночки!
— Чего?
— Ой, да у тебя в тот момент было уже столько бабла, что ты мог купить еще кучу таких пар, — отмечает Джозеф.
— Да что ты говоришь!
— Вот какого черта надо было кричать на нее и с еще большей силой пинать ее ногами? — возмущается Бенджамин. — Да еще и по заднице треснул!
— Да ладно? — удивляется Коди.
— Бедняжка до жути испугалась и вся затряслась, ибо с ней так ранее не обращались! Я никогда не кричал на нее и не поднимал руку, когда она что-то делала не так. Просто спокойно что-то ей говорил и на время чего-то лишал.
— Этого я ей никогда не прощу, — хмуро заявляет Терренс. — Как не прощу и все то, что она делала после того случая! Это по ее вине я не мог приходить к тебе домой, ибо мне пришлось бы уходить оттуда едва ли не голым и босиком.
— Ты получил по заслугам, приятель. Нечего было обижать собачку, да еще и женского пола.
— Если бы у меня тогда была собака, я бы заставил ее обоссать твои любимые кроссовки и изгрызть их ко всем чертям.
— Я бы надел их тебе на голову.
— Да уж, веселая у вас была жизнь, ребята, — тихо хихикает Даниэль.
— Ой, Дэн, и не говори! — восклицает Коди.
— Да уж, — произносит Джозеф.
— Но теперь я могу сказать точно, что МакКлайфу нельзя заводить животное, — заключает Питер. — Раз он лупил ту собачку, то это уже о многом говорит.
— Блять, да не лупил я ее! — возражает Терренс. — Просто легонько шлепнул газетой по заднице! Всего один раз!
— Но она на всю жизнь это запомнила и начала мстить.
— Тогда я был рад. Но сейчас да, я жалею, что треснул ее.
— Надеюсь, Сэмми не ждет такая же участь? — слегка хмурится Питер.
— Нет, Сэмми я люблю. Он воспитанный и умный песик. Ему можно все объяснить словами, и он все поймет. А до собаки Паркера ничего не доходило. Как бы ты ее ни воспитывал! Это была наглая, бестолковая и мстительная маленькая сучка!
— Да, Терренс, правильно все говорят, что ты никогда не был милым, пушистым и невинным, — задумчиво говорит Даниэль. — С каждым днем мы узнаем о тебе все больше.
— Эй, я вовсе не плохой! Я давно вырос, сильно изменился и поступаю не так, как поступил бы раньше.
— Бен правильно сказал, что ты получил по заслугам.
— Ой, Перкинс, я бы поржал над тобой, если бы твоя Челси испортила тебе новые дорогие ботинки и превратила их в кусок дерьма, который пришлось бы выбрасывать, — хмуро отвечает Терренс. — Как бы ты пришел в бешенство и начал орать и гоняться за своей собакой с тапками в руках!
