Читаем без скачивания Остров мертвых - Масако Бандо

Маленькое болотце в центре ущелья, кажется, немного разрослось. Вокруг столба, по щиколотки увязая в топкой грязи, кружилась против часовой стрелки Тэруко в белом одеянии паломницы. Грязные капли заливали белый балахон, но женщина, похоже, ничего не замечала. Блуждающий взгляд был устремлен в небо, губы торопливо что-то бормотали. От Тэруко исходила неясная угроза, но Хинако решилась окликнуть женщину:

— Тэруко! Тэруко!

Наконец та услышала обращенный к ней голос и устремила на девушку мутный непонимающий взгляд.

— Это я, Хинако Мёдзин, подруга Саёри…

Слово «подруга» больно кольнуло в самое сердце. Может ли она называть себя подругой Саёри?

При упоминании о дочери пустой взгляд Тэруко оживился.

— Саёри? Так вот же она, рядом со мной. Смотри.

Тэруко подняла руку с выпуклыми венами и дрожащим пальцем ткнула куда-то вбок. Ноги Хинако подкосились, она почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Казалось, кто-то дернул ее за ниточку и заставил взглянуть туда, куда указывала Тэруко.

Никого. Только крошечное топкое болотце.

Мужчина и женщина слились в объятиях у подножия узкой скалы. В небе ярко сияла луна. Смуглая спина мужчины казалась еще темнее на фоне белого, как мрамор, хрупкого женского тела. Он содрогнулся, словно от судороги, из груди вырвался протяжный стон. Женщина блаженно улыбалась, ее раскосые глаза отражали полную луну. Зеленая скала над ее головой напоминала гигантский фаллос.

— Эй, Акисава, проснись!

Фумия отмахнулся, но кто-то настойчиво тряс его за плечо. Кэн Морита ухмыльнулся и ехидно заметил:

— Да… Видать, хорошо ты вчера отдохнул…

Фумия потер глаза. Разбирая бумаги, он не заметил, как уснул. Кажется, ему даже что-то снилось, но что? Кончиком шариковой ручки Кэн указал на дверь кабинета деревенского главы:

— Тебя сам вызывает.

Фумия быстро вскочил со стула. Он все еще был как в тумане. Непонятно, спал он прошлой ночью или нет. Лежа ночью в кровати, он испытал ни с чем не сравнимое наслаждение, но, поднявшись утром, почувствовал неимоверную слабость и ломоту во всем теле. Словно продираясь сквозь зыбкое марево, он постучал и вошел в кабинет деревенского главы. За спиной Каваками висела фотография Якумуры с высоты птичьего полета. При виде Фумия он радостно улыбнулся, при этом его кустистые брови поползли вверх.

— Ну-ка, Акисава, взгляни сюда. — Он протянул ему последний номер «Вестника Якумуры». — По-моему, великолепно. Не хочу хвалиться, но моя заметка весьма неплоха, весьма! Заму тоже понравилось. — Кажется, он даже не заметил, что «его заметка» была почти полностью переписана Фумия. — Знаешь, я подумал, что неплохо бы в сентябрьском номере отвести побольше места для моих материалов.

Каваками всерьез проникся сомнительной идеей и долго выкладывал Фумия свои соображения о том, как усовершенствовать вестник.

Когда Фумия наконец вернулся на место, по телевизору как раз начались новости.

«Мощный тайфун № 214, пришедший со стороны архипелага Огасавара, сегодня обрушился на Окинаву и в настоящий момент направляется на северо-восток. Предполагается, что завтра в первой половине дня в штормовой зоне окажется остров Кюсю».

Кто-то проворчал, что на улице опять духота, но Фумия было холодно. Он разложил перед собой листы, но буквы набегали друг на друга, расплывались черными кляксами на белой бумаге. До чего же они похожи на камешки! Камни складываются в горы. Фумия сидел, неподвижно уткнувшись в лист бумаги, не слыша ни голосов, ни надрывно звонящих телефонов. Он был далеко.

Кажется, в доме кто-то есть. Девушка подняла голову и прислушалась. Показалось.

Хинако сидела в доме Хиура у постели Тэруко. Женщина тихонько посапывала. Даже во сне ее лицо выражало обиду за то, что ее так некстати вернули домой.

В Ущелье Богов, не на шутку обеспокоенная странным поведением Тэруко, девушка позвала на помощь Ясудзо. Вместе они кое-как смогли увести Тэруко.

Дома Тэруко затихла и моментально уснула. Хинако осталась присмотреть за женщиной, а Ясудзо побежал звонить ее родственникам.

Хинако вышла на веранду. Сад манил прохладой. Тэруко спокойно спала, и девушка решила прогуляться.

Когда-то они играли здесь с Саёри. В те годы Тэруко была настоящей красавицей, а Ясутака — добродушным хозяином винодельни. Кодзи, брат Саёри, хоть и казался на первый взгляд букой, на самом деле был отличным малым. Кто мог подумать, что семью Хиура постигнет череда таких несчастий?

Предаваясь воспоминаниям двадцатилетней давности, Хинако неторопливо бродила по саду. Сейчас здесь царило запустение. Она свернула на узкую дорожку между винодельней и складом. Вокруг в беспорядке валялись полусгнившие бочки для саке и пыльные бадьи. Пройдя вглубь, Хинако наткнулась на небольшой амбар. Черепичная крыша поросла мохом, маленькое оконце было плотно прикрыто ставнями. Похоже, здесь лет сто никто не бывал.

В ее воспоминаниях Ясутака всегда появлялся именно с этой дорожки. Интересно, что он делал в странном амбаре? Не в силах совладать с любопытством, Хинако взялась за дверную ручку. Дверь с грохотом отворилась, открыв ей небольшую комнату.

Тусклый свет, пробивавшийся сквозь закрытые ставни, освещал ряды книжных полок. Толстый слой пыли на старинном деревянном столе… Хинако подошла к книжным полкам. Фольклористика, классика, народные сказки… Книги были покрыты голубоватой плесенью, в комнате пахло сыростью.

Похоже на рабочий кабинет. Скорее всего с тех пор, как хозяин слег, сюда никто не заходил.

Значит, все здесь осталось таким, как при Ясутаке. На столе под слоем пыли лежала рукопись. Хинако наклонилась и прочла название: «Древняя культура Сикоку. Продолжение».

Вероятно, это вторая часть той книги, о которой говорил Фумия. Хинако бережно взяла рукопись. В конце концов, она пролежала здесь почти двадцать лет… Большого греха не будет, если Хинако немного почитает. Взглянув на безмятежно спавшую Тэруко, Хинако устроилась на веранде и перевернула первую страницу.

Полгода ушло у меня на то, чтобы собрать воедино результаты многолетних исследований; так появилась «Древняя культура Сикоку». И все же я не чувствовал удовлетворения. Слишком о многом мне пришлось умолчать. Пишу эти строки прежде всего для того, чтобы привести в порядок собственные чувства.

За окном ночь. Даже отсюда, из своего кабинета, я слышу оглушительную музыку, несущуюся из комнаты Кодзи. Он любит западный рок.

Тэруко снова отправилась по святым местам в память о Саёри. Где она сейчас? Наверное, спит на каком-нибудь постоялом дворе. После смерти Саёри жена неузнаваемо изменилась, без конца сетует, что род Хиура по женской линии прервался. Я умоляю ее одуматься. При одной мысли о том, как все это может сказаться на Кодзи, меня охватывает смятение. Я почти уверен, что он чувствует себя заброшенным и ненужным матери. Мне тяжело видеть, как день ото дня его лицо приобретает все более жесткое выражение.