Читаем без скачивания Остров мертвых - Масако Бандо

Неужели я успел попасть под влияние Тэруко? Наверное, это говорит о том, что я, как и она, пока до конца не смирился со смертью Саёри. Мы с женой по-разному переживаем смерть дочери, но главное отличие в том, что Тэруко хочет воскресить Саёри, тогда как я хочу ее похоронить.

Завтра я отправлюсь на гору Исидзути. Не знаю почему, но мне кажется, что гора зовет меня. В «Древней культуре Сикоку» я писал о том, что духи мертвецов жаждут жизни и отправляются в Ущелье Богов, а души, стремящиеся очиститься и взмыть в небеса, уходят на Исидзути. Надеюсь, душа Саёри сейчас на Исидзути. Я хочу помолиться о том, чтобы ее душа пребывала в мире и спокойствии.

Саёри навсегда жива в моем сердце, и все же ее необходимо похоронить. Это единственный способ спасти нашу семью.

Вдалеке лаяли дикие собаки. Мужчина вгляделся в горизонт.

Он поднялся по каменным ступеням, залитым лунным светом и окруженным криптомериями. У обочины теснились глиняные фигурки. На фоне черных скал высился храм Адзи, святыня № 45. По краешку, чтобы не попасться на глаза священникам, он осторожно двинулся дальше по лестнице. Затем свернул направо и уперся в шершавую каменную стену. Прямо в скале был вырублен небольшой грот, в глубине которого мерцала свеча. Мужчина осторожно нащупал дорогу и двинулся вглубь. Казалось, он очутился в другом измерении, — таким загадочным выглядел грот в зыбком сиянии свечи.

Мужчина забрался в самый дальний угол грота, где у стены виднелись несколько глиняных истуканов, полки для табличек с посмертными буддийскими именами[20] и маленькие статуи Будды — видимо, пожертвования верующих. Опустив котомку, он уселся, прижавшись спиной к шершавой стене.

На улице совсем стемнело, а здесь можно переночевать. К счастью, сегодня ему не придется спать в горах. В конце концов, он устал как собака и при всем желании не сможет сделать и шага.

Что хотел сказать ему перед смертью товарищ? Бросать «службу» на полпути можно только в крайнем случае, — значит, случилось что-то очень серьезное. Сердце его сжималось в дурном предчувствии.

Нужно спешить. Вот поспит буквально пару часов и снова двинется в путь. Завтра он будет в родной деревне и все узнает.

Густой полумрак грота укутывал его, словно пуховое одеяло. Беспокойство понемногу отпускало. Когда-то эти пещеры считались священными. Его предки веками ходили по святым местам, охраняя Сикоку. Со временем на месте гротов стали строить буддийские храмы.

Любая дорога, по которой он шагал, была исхожена ногами его предков. Не важно, идешь ли ты по святым местам или ночуешь в горах, главное — идти по часовой стрелке вокруг горы Исидзути. Охранять священную гору с живущими на ней богами — это и есть их «служба».

Истуканы пристально вглядывались в темноту. Лепестки возложенных на алтарь хризантем трепетали в отблеске свечи. Мужчина явственно чувствовал божественное дыхание, которое согревало скалу.

Завтра он вернется в родную деревню, которую хранят боги. От одной этой мысли на душе делалось хорошо и спокойно. Все тело охватила приятная истома, веки отяжелели, голову напомнил туман.

«Ты не должен возвращаться в деревню», — послышался знакомый голос. Кто это? Старейшина? Нет, кажется, это голос деда. Или отца? Внезапно он понял, что и старейшина, и дед, и отец давно покойники. Голос продолжал: «Ты должен их остановить».

Мужчина открыл глаза. Свеча догорела. Рядом ощущалось божественное дыхание. Взгляд его упал на цветы на алтаре. Хризантемы, еще минуту назад исполненные жизни, вдруг почернели, словно их коснулся бог смерти.

«Исидзути хотят осквернить».

Казалось, воздух вибрирует от этого голоса. Тело мужчины тоже охватила дрожь.

Он вспомнил то, о чем предупреждал его старейшина. Неужели это произошло? Это же просто легенда.

Чем старательнее он гнал от себя тревожные мысли, тем сильнее становилось беспокойство. Исидзути хотят осквернить… Более красноречивого предзнаменования быть не может.

Мужчина сжал зубы, но дрожь не проходила.

ЧАСТЬ 3

Кто у тебя за спиной стоит?

Глава 1

Сигэ затачивала лезвие серпа, а в голове по-прежнему звучал голос, который она выпустила на волю два дня назад: «Бросила меня на произвол судьбы».

После этих слов, произнесенных в доме Хиура, Сигэ вспомнила всё.

Она уже и думать об этом забыла, ведь прошло больше пятидесяти лет. Она позабыла даже, как старательно пыталась выбросить из головы страшное воспоминание. И зачем она только вспомнила? Не надо было ходить к Тэруко, не надо было вызывать дух мертвеца.

Уж лучше бы вызвала дух покойного мужа. Уж он-то, человек, чьего лица она даже не помнила, вряд ли сказал бы ей что-то страшное.

«Я вернусь».

Тэруко тоже говорила что-то о том, что мертвецы вернутся. Сигэ не представляла себе, что это значит, но от одной мысли об этом ей делалось не по себе.

Тэруко явно спятила. Мелет первое, что придет в голову, вот и надула старуху. Да и как она могла вызвать духа без медиума?

А как же голос Такэо? Она бы ни с чем не спутала этот необычный тембр, довольно высокий для мужчины, когда-то заставлявший сердце громко биться от счастья. Этим голосом он признавался ей в любви и шептал о том, какое красивое у нее тело. Его мелодия прошила полотно памяти прочной нитью, дернув за которую Такэо мгновенно оживил в ее душе события полувековой давности.

А вдруг он и правда вернется? Конечно, когда-то Сигэ страстно любила его, но не до такой степени, чтобы желать встретить его в обличье призрака. Может, всему виной тот давний случай?

Сигэ поднесла серп к глазам и взглянула на него. Лезвие ярко сверкало на солнце. Она стала насаживать серп на конец бамбукового шеста.

— Чем занимаешься, бабуля? — Во двор выглянула Тидзуко.

Сигэ вытянула шест вперед:

— С таким оберегом никакая буря не страшна. Ветер обойдет наш дом стороной.

Тидзуко из-под ладони взглянула в ясное небо и рассмеялась, сотрясаясь полным телом:

— Если ты о тайфуне, то в новостях сказали, что он пройдет через Кюсю.

Молча поджав губы, Сигэ устанавливала во дворе бамбуковый шест. Тидзуко вызвалась помочь:

— Давай его хотя бы как следует укрепим, а то штука опасная. — Сопя от напряжения, Тидзуко крепко привязала шест к сушилке для белья, где совсем недавно торчал зажженный в честь Бона факел.

Внезапно Сигэ пришла в голову мысль:

«Может, привлеченные его пламенем мертвецы не вернулись в загробный мир после окончания Бона и теперь скитаются неподалеку?»