Читаем без скачивания Остров мертвых - Масако Бандо

Закусив губу от обиды, Хинако уставилась в окно. Они проехали Китано, выбрались на тридцать третью автотрассу и помчались вдоль русла Ниёдо.

— Куда мы направляемся?

Фумия молча смотрел перед собой, крепко вцепившись в руль.

Она не видела его всего сутки, но как неузнаваемо он изменился! Изможденное лицо, под глазами залегли черные тени. Да у него, кажется, жар!

— Эй, Фумия, ну скажи же хоть что-нибудь! У тебя сегодня выходной?

Фумия взглянул на Хинако. На этот раз в его взгляде было чуть больше жизни, но он все равно смотрел на нее так, будто она была булыжником у дороги. Чувствуя себя так, словно ее окатили ледяной водой, Хинако прекратила бесполезные попытки.

Интересно, куда они едут? Им попался указатель на Мацуяму. Ну что ж, остается только молча дожидаться пункта назначения. Настроившись на долгий путь, Хинако поудобнее откинулась на сиденье.

Мчась со сверхъестественной скоростью, они обгоняли трейлеры и легковушки. Внезапно Хинако взглянула в зеркало заднего вида. В удлиненном стекле отражалось заднее сиденье, коробка с салфетками, забавная резиновая игрушка. Нет, там, за пыльным задним стеклом, чернело что-то еще. Хинако присмотрелась. На ветру развевалась прядь длинных черных волос, словно кто-то заглядывал в салон с крыши.

Хинако вскрикнула и зажмурилась.

Рядом размеренно урчал двигатель, и на душе сразу стало спокойнее. Хинако открыла глаза и решительно оглянулась назад. Черной пряди не было. Она взглянула на Фумия. Кажется, он даже не заметил ее испуга. Опять показалось? Может, ей и собственный крик померещился?

Хинако сцепила руки на коленях. Автомобиль, словно сумасшедший, мчал ее по обрывистым скалам Сикоку.

Кто-то грубо тряс его за плечо. Мужчина застонал, открыл глаза и тут же зажмурился — прямо на него был направлен яркий луч карманного фонарика. За ним угадывались несколько мужских силуэтов.

Он потер глаза и вспомнил, что находился в скалистом гроте. Он не знал, день на улице или ночь. Интересно, сколько времени он проспал? Кажется, слишком долго, потому что каждое движение отзывалось в теле ломотой.

— Ты здесь ночевал? — обратился к нему парень с фонариком.

— Да. — Голос звучал хрипло.

— Подозрительно.

— Да он это, кто же еще?! — разом заговорили окружавшие его люди.

Мужчину выволокли на улицу.

День был в самом разгаре. Судя по прогревшемуся воздуху, около полудня. Как он мог проспать в такой важный день?!

Теперь он мог получше их рассмотреть. Их было несколько, один в полицейской форме, другие — служители храма. Судя по яростному выражению на лицах, они готовы были его разорвать. Один из служителей прошептал полицейскому, что он и есть «тот самый». Полицейский кивнул и приблизился вплотную:

— Ты кто такой?

— Житель его величества Сикоку. Паломник.

Как правило, в самых разных ситуациях стоило сказать, что ты паломник, и это решало множество проблем. Паломники — как бродяги; где бы ты ни спал, если на тебе белое одеяние, то на тебя неизменно смотрят с уважением.

Но этот полицейский был другим. Не меняя грозного тона, он спросил:

— Я тебя не о том спрашиваю. Как зовут? Где живешь?

— Зовут Наоро Сэнто. Живу в деревне рядом с Футаной.

Служители переглянулись.

— Да это же совсем рядом.

— Футана… Это за Кумагавой, что ли?

— Точно так.

Полицейский взглянул на него с подозрением:

— Если живешь совсем рядом, зачем тебе здесь спать?

— Так я же говорю, паломник я. — Наоро еле сдерживался. Он не мог позволить себе терять драгоценное время на праздные разговоры. В эту самую минуту кто-то пытается осквернить священную гору.

Полисмен толкнул его в грудь:

— Врать не советую. Сюда несколько раз забирался вор. Кроме тебя, некому. — Он схватил Наоро за грудки. — В участке разберемся. Там ты быстро расскажешь, как дело было.

Если не лезть на рожон, недоразумение, конечно, разъяснится, но он потеряет кучу времени. Наоро оттолкнул полицейского и бросился бежать.

— Стой! Держи его!

Наперерез ему бросились служители. Наоро сделал подсечку, и один из них с воплем рухнул наземь. Словно из-под земли прямо перед ним выскочил другой. Наоро сбил его с ног, тот ударился лбом о каменные ступени. Из бритой головы фонтаном хлынула кровь.

— Стой! Ты арестован! — Полицейский опустил дубинку на голову Наоро. На мгновение у него потемнело в глазах, боковым зрением он заметил, как полицейский достает наручники. Не тратя времени на раздумья, он зубами вцепился ему в руку, вырвав кусок мяса. Во рту появился привкус крови.

На лице полицейского был написан ужас. Наоро воспользовался паузой и рванул вверх по каменным ступеням.

— Убийца! Людоед! — неслись вслед голоса.

Он уже видел с левой стороны спасительный просвет между скалами и дорогу за ним.

— Стой! Стрелять буду!

Во рту по-прежнему чувствовался вкус крови. Мужчина все бежал вперед, отплевываясь на ходу.

Послышался хлопок, и плечо прошила внезапная боль. Он закачался.

— Есть! Попал! — послышался возбужденный голос.

К бурым пятнам грязи на белом одеянии добавились подтеки крови. Но Наоро все бежал вперед, не разбирая пути.

— Остановись!

«Исидзути хотят осквернить!» — раздавался в голове голос богов.

Глава 2

Ниёдо тихо несла свои изумрудно-лазурные воды. Скалы вдали отливали бирюзой. Со всех сторон дорогу окружали горы, до самых вершин усеянные рисовыми полями. К склонам жались крестьянские избы.

Машина мчалась прямо, не сворачивая с тридцать третьей автотрассы. Фумия по-прежнему молчал, словно Хинако не было в машине. Никто не смог бы лучше изобразить полное равнодушие.

И все же в его поведении было что-то странное. Причина явно была не в том, что он сердится на Хинако. Он вел себя так, словно натолкнулся на какой-то непреодолимый барьер внутри себя самого. Что его мучит?

Злясь на себя, что не может проникнуть к нему в душу, Хинако выпустила в окно струю сигаретного дыма. Небо, еще недавно такое ясное, постепенно затянулось облаками. В окно врывался влажный ветер.

Хинако вдавила окурок в пепельницу и закрыла окно, в салоне стало совсем тихо. Она исподтишка любовалась неподвижным профилем Фумия с заостренным подбородком.

— О чем ты думаешь?

Можно было не спрашивать. Он снова ничего не ответил.

Впору было разрыдаться. Что ей делать? Куда бежать? Не в силах больше выносить эту тишину, она без спросу включила радио. Пусть бы он возмутился, накричал на нее, в конце концов! Только бы не молчал. В эфире радостно щебетал ведущий местной радиостанции: