Читаем без скачивания Остров мертвых - Масако Бандо

Оба знали о надвигающемся тайфуне, но не могли предположить, что он обрушится так быстро. Наскоро одевшись и выбежав на улицу, они обнаружили, что вокруг темно, а в небе оглушительно грохочет гром.

Вряд ли тайфун уляжется до утра. Но если поутру кто-то увидит, как они вместе спускаются с гор, то тогда уж точно сплетен не оберешься.

Не раздумывая, любовники бросились навстречу буре. Казалось, они мчатся по горной тропе, подхваченные мощным порывом ветра. И тут случился оползень. Камни с грохотом сыпались со скал, глаза застилал песок, и Сигэ едва успела заметить, как огромный камнепад поглотил бежавшего впереди Такэо. Все произошло в считаные секунды. Стеная, Сигэ подбежала к завалу и, разгребая руками землю, сумела откопать Такэо. Он был без сознания. Половина его головы была буквально вдавлена в землю огромным камнем. Струи дождя били по нему, перемешиваясь с кровью, по земле растекались мутные пятна гноя. Сигэ с рыданием рухнула на землю.

Дождь уже напоминал водопад. Почву размыло, и тело Такэо постепенно увязало в грязи. Надо скорее позвать на помощь! Нет, нельзя. Иначе все узнают, что она была с Такэо. Сигэ в панике думала, как поступить.

По разбитой голове Такэо хлестал ливень. Он не мигая смотрел в небо. Сигэ решила, что он умер. На помощь звать бессмысленно. Сейчас ей важно сохранить репутацию добропорядочной вдовы. Сигэ буквально скатилась с горы и бросилась домой.

Такэо обнаружили через три дня. Люди посудачили о том, что могло завести его в ураган в такое безлюдное место, и забыли.

Так Такэо исчез из жизни Сигэ. Постепенно воспоминание о том, что она бросила его и сбежала, растаяло как утренний туман. Сигэ хотела забыть об этом и забыла. В памяти остались лишь приятные воспоминания об их романе. Так было до того дня, когда она отправилась к Тэруко…

За окном послышался новый раскат грома. Сигэ вновь воздела руки к алтарю: «Такэо, будь там, где ты сейчас, а меня оставь в покое».

Молитва Сигэ таяла в каплях дождя.

Наоро Сэнто, насквозь промокший от дождя, шел по вязкой дороге. Простреленное плечо ныло. Впереди показалась поросшая травой небольшая пещера. Наоро рухнул в нее, подполз к скале. Вспышки молнии время от времени освещали мрачный пейзаж. Дождь не прекращался ни на минуту. Все тело дрожало от холода, только раненое плечо горело огнем.

Наоро сорвал с себя одежду и осмотрел рану. Кажется, пуля прошла навылет. В рваных краях раны виднелись разорванные волокна мышц, между ними можно было разглядеть кость. Его котомка осталась в гроте. Пришлось оторвать один рукав и перевязать плечо. Грубая ткань тут же пропиталась кровью.

Чтобы унять боль, Наоро прилег на землю. Вероятно, его предки не раз останавливались в этой пещере. Отсюда до Исидзути пролегла заброшенная дорога, сливавшаяся с другой, той, что вела из их деревни к священной горе. Кроме дикого зверья, никто этой дорогой не пользовался, полисмену и служителям храма было ни за что не найти ее. О ней знали лишь жители его деревни.

По старому деревенскому обычаю в первую годовщину смерти родственники покойного поднимались по этой дороге на Исидзути, чтобы вознести молитвы на вершине горы. Он проделывал этот путь, когда умерли родители, и потом, когда умерла его жена Сэцуко.

Вот и в этот раз он шел той же дорогой. Если голос не обманул и Исидзути действительно пытаются осквернить, он обязан остановить это. На гору Исидзути путь открыт только святым. Жители деревни без надобности не ходят сюда. Боги, живущие на горе, любят тишину. Они парят под самыми небесами и защищают своих потомков, жителей деревни. Нечистые не должны даже приближаться к горе. Наоро для того и обходит Сикоку, чтобы не допустить этого.

Под стук дождя он размышлял о своих предках — тех, кто веками обходил Сикоку. Тело понемногу согревалось, боль отпустила. Боги здесь, рядом.

Лицо его осветила улыбка.

Пена едва не перелилась через край бокала, и Фумия быстро отхлебнул пиво. Хинако улыбнулась.

Одетые в гостиничные юката, они сидели друг против друга, на столике перед ними стояли закуски из речной рыбы. Лес за окном скрипел, словно бушующий океан, но в теплую, уютную комнату за закрытыми ставнями ветру было не пробраться.

Им достался единственный свободный номер в крошечной деревянной гостинице. Они влетели сюда в ту минуту, когда напуганный хозяин убирал вещи от входа. На их счастье, кто-то как раз отказался от брони, и в их распоряжении оказалась приятная небольшая комната. Вообще-то они просили отдельные номера, но две комнаты из трех оказались заняты другими постояльцами, и когда Фумия вопросительно посмотрел на Хинако, она лишь потупилась и застенчиво кивнула.

Фумия старался не смотреть на нее. Ему казалось, что стоит Хинако взглянуть ему в глаза, как она моментально прочитает все его постыдные мысли. К счастью, горничная принесла ключ, и они двинулись по коридору.

Комната оказалась такой уютной, а ужин вкусным, что напряжение постепенно отпустило, и Хинако наконец смогла расслабиться. Они непринужденно болтали о Кимихико и Юкари.

Фумия снова и снова думал о том, почему оказался здесь. Почему не вернулся до дождя и оползня? Где бы он был сейчас, если бы Хинако не тряхнула его за плечо и не привела в чувство? Всю дорогу сюда ему казалось, что он — это не он, а кто-то другой и дождь идет где-то далеко, в другом мире. Все его существо было охвачено единственным желанием — взобраться на Исидзути.

Он не понимал, что с ним было. Когда он позвонил на работу сказать, что не придет, коллеги были изумлены, ведь раньше такого не случалось. Однако больше всех был удивлен сам Фумия.

— В детстве я любила тайфуны, — промолвила Хинако, поддевая палочками темпуру.

Фумия шутливо округлил глаза:

— А я думал, все девочки боятся тайфунов.

Хинако смешно потрясла головой. Раскрасневшиеся щеки в обрамлении блестящих черных волос… Она выглядела необычайно притягательно. Фумия не мог отвести от нее глаз. Казалось, когда-то давно он потерял эту женщину и вот наконец обрел снова.

Интересно, какая она? Он попытался представить ее в постели с тем рыхлым типом из Токио. Фумия не отважился бы признаться себе в этом, но, когда Хинако сказала, что рассталась с Тору, ему захотелось петь от радости. И все же его пугала неизвестность.

Отношения мужчины и женщины не могут остановиться в одной точке. Они похожи на набирающий ход поезд. Даже если любовь кончилась, поезд продолжает идти вперед. Топливом для него служат чувства женщины. Женщина постоянно требует от машиниста везти ее все к новым и новым местам, искренне веря, что они окажутся лучше нынешних. А испытав разочарование в конце пути, женщина садится в следующий поезд и ждет встречи с новыми станциями.