Читаем без скачивания Остров мертвых - Масако Бандо

Отношения мужчины и женщины не могут остановиться в одной точке. Они похожи на набирающий ход поезд. Даже если любовь кончилась, поезд продолжает идти вперед. Топливом для него служат чувства женщины. Женщина постоянно требует от машиниста везти ее все к новым и новым местам, искренне веря, что они окажутся лучше нынешних. А испытав разочарование в конце пути, женщина садится в следующий поезд и ждет встречи с новыми станциями.

Женщины — оптимистки по самой своей сути.

На какую станцию он может уехать, если сядет в поезд с Хинако? Конечно, совсем не обязательно, что они приедут на станцию «Разочарование». И так же не обязательно, что окажутся на станции «Счастье». Что это такое? Какое состояние души он мог бы назвать так? Каждый человек постоянно дрейфует между счастьем и несчастьем. Даже любовь не может постоянно идти со счастьем рука об руку.

Подливая ему пива, Хинако спросила:

— Ты не любишь тайфуны?

Трудно сказать. С одной стороны, любит за то, что есть повод сидеть дома. С другой — не любит, когда заливает дом.

— Однажды нас затопило. Это мы потом дом перестроили, а тогда туалет у нас был на улице. Выходишь в сад, а там вонь несусветная. До сих пор забыть не могу.

Оба не удержались от смеха. Комната тут же содрогнулась от сильного порыва ветра. Казалось, это их смех поднял ветер.

— Простите. — Это зашла за подносом похожая на пяденицу тощая горничная. — Надо же, специально приехали в такую даль, а тут тайфун. Мне искренне жаль.

— Спасибо. Мы из Коти, а тут дорогу завалило, и мы не смогли вернуться.

— И не говорите! Другие постояльцы тоже не знают, как быть. Нечасто такое увидишь. Боюсь, пару дней движение будет перекрыто. Местные жители тоже намучаются.

Хинако с Фумия растерянно переглянулись.

— Пару дней?!

— Как же быть? Мне на работу надо…

— Говорите, вы из Коти? — Горничная собирала тарелки. — Тогда вам можно другим путем вернуться. Поезжайте по лесной дороге Камегамори от подножия Исидзути, там увидите тоннель. Это сто девяносто четвертая трасса. Она вас выведет прямо к Коти.

— Здорово. Спасибо вам.

Убрав посуду, официантка принялась стелить постель. На прощание заверив их, что здание очень крепкое, и пожелав доброй ночи, она ушла.

Они еще немного поболтали о работе, столичной жизни, о книге Ясутаки Хиуры. Наконец, когда все темы иссякли, они обнаружили, что сидят почти вплотную друг к другу.

Кажется, это Фумия поцеловал Хинако. А может, она первой приблизила к нему лицо. Их тела неумолимо сближались, словно притягиваемые магнитом, пока руки не переплелись.

Нежно скользя рукой по ее телу под тонкой тканью юката, Фумия почувствовал, что снова садится в поезд. Он еще не решился окончательно, но тело уже подалось вперед, нога встала на подножку. Он искал ее нежные губы, зарывался в пропитанные тонким ароматом волосы. Хинако поднялась и выключила свет. Комната погрузилась в полную темноту. Они улеглись в постель и медленно сняли юката.

За окном по-прежнему лил дождь, грохотали раскаты грома.

Хинако тихо прошептала:

— Ты на меня сердишься?

Фумия также шепотом ответил, что не сердится, и Хинако крепко обняла его. Жар ее тела растопил его нерешительность. Фумия протянул ладони к пылающему в ней огню и почувствовал, сколько в нем жизненной силы. Пожалуй, с ней ему не страшно отправиться в неизвестность. Он не старик, чтобы хоронить себя в деревне. У него еще все впереди.

Фумия бросился в огонь и вдохнул его аромат. В его теле тоже пылал пожар. Хинако протяжно постанывала. Их тела сплелись в один костер. Они двигались как сумасшедшие, словно в диком первобытном танце. В памяти Фумия возник камень из Ущелья Богов. В древности люди отдавались друг другу под этим каменным столбом.

Перед его внутренним взором снова пронеслась картина, преследовавшая его со вчерашнего дня. Мужчина и женщина сплетаются в экстазе у зеленого камня. Из груди мужчины вырывается стон. На лице у женщины блаженная улыбка. Женщина из рода Хиура… Век за веком они производят на свет свое второе «я», соединяют мертвых и живых, оживляют мертвецов…

По телу пробежала сладостная дрожь, и Фумия откинулся на постель.

Внезапно сильный порыв ветра ударил в стену, стекла задрожали. В комнате стало светло. Это сорвались с петель ставни. Казалось, кто-то включил телевизор, — в окне отразились гнущиеся деревья и пронзенное молниями небо. Тело Хинако бледно сияло в лунном свете. Она лежала без сил и улыбалась:

— Люблю тайфуны…

Словно в ответ ей сверкнула молния. Деревья стонали так, словно их ломало на части. Раздался новый раскат грома, и небо прорезала змея молнии. Здание мелко задрожало, натужно заскрипел пол, заморгало электричество.

Лицо Хинако исказилось от ужаса.

— Так, значит, любишь тайфуны? — Фумия хотел, чтобы его голос прозвучал весело, но интонация получилась испуганной и жалкой. Он увлек девушку под одеяло и покрепче прижал к себе. Тепло его тела прогонит страх.

Не успел он об этом подумать, как новый, еще более мощный порыв тряхнул здание. С громким треском лопнуло стекло и со звоном осыпалось на пол. В комнату ворвались ветер и дождь, занавеска на окне мгновенно превратилась в лохмотья. Со стола попадали чашки, на столе быстро растекалось похожее на кровь пятно чая. Фумия почувствовал, что Хинако бьет мелкая дрожь.

— Все хорошо. Просто стекло разбилось, — сказал он и в ту же минуту почувствовал взгляд. Ледяной и обжигающий одновременно. Он в страхе привстал с постели.

Хинако вопросительно взглянула на него. В ее глазах отразилось что-то…

— Саёри!

Кажется, Фумия закричал. Ветер стих, и в комнате установилась тишина. Все движения замерли. Даже воздух, казалось, заледенел. Только дождь осторожно шуршал по крыше. В тишине взгляд впился в спину Фумия с невиданной до сих пор злостью.

Нет. Это не может быть Саёри. Она умерла.

Внутренне Фумия кричал. Стиснув зубы, он обернулся навстречу этому взгляду. Позади было разбитое окно. Он медленно выглянул на улицу.

За окном, позади четко прорисованных в небе контуров деревьев, разливался непроглядный мрак. Темнота казалась живой, она шевелилась, раздвигая ветки деревьев, пыталась скользнуть в комнату. Было даже слышно, как она крадется в тишине, протягивает в комнату свой черный язык, хочет слизнуть Фумия…

Он задрожал всем телом.

Вслед за ним начали дрожать деревья, из зарослей вновь послышался вой ветра.

Глава 3

Синее небо казалось выше. В просветах между высокими скалами появился силуэт Исидзути с косыми, словно обрезанными краями. Машина бежала вдоль горы. Чтобы вернуться в Якумуру, нужно было сперва проехать к подножию Исидзути, к площадке, откуда обычно начинается восхождение, а затем уйти на объездную дорогу.