Значит, как минимум, придётся ему что-то ответить…
— Да вот, в Столовой нет аппетита. Пришёл сюда поужинать, — я показал ему еду и, многозначительно приподняв брови, добавил: — В одиночестве. Полном.
Алан понимающе кивнул.
— Не хочется быть среди этих… Остальных, — выплюнул он последнее слово и сделал большой глоток из бутылки. — Понимаю. Ты сейчас в центре внимания. До завтрашнего вечера только и разговоров что о тебе и твоём глупом поступке. Или благородном. Это уж как посмотреть. Хотя если по мне, то глупости тут намного больше.
Ну вот, как я и ожидал, он тут же начал меня оскорблять! Никакого чувства такта и уважения к другим! Такой уж он человек — на 99 % состоит из яда и никогда не упустит шанса подколоть.
Но тут он внезапно меня удивил.
— Будешь? — спросил он, протягивая мне бутылку. — Выглядишь паршиво. И чувствуешь себя, наверное, также. А эта штука поднимает настроение. Проверено! Когда у меня была депрессия, я таких штук ящиков десять выпил. А что такого? Психическое здоровье оно, знаешь ли, самое важное!
Ого! Алан, скряга Алан, неспособный дать в долг ни единого медяка, не убедившись в твоей кредитоспособности и кредитоспособности твоей семьи вплоть до двадцатого колена, хочет поделиться! И не смертельным порошком, а дорогущим вином! Что-то новенькое!
Моим первым порывом было отказаться. Уж слишком не хотелось брать что-то у него из рук! А вдруг он не оставил своей затеи с ядом, но теперь решил поступить хитрее и подсыпал его в вино? Не хотелось бы сдохнуть таким глупым образом!
Но потом, внимательно вглядевшись в его лицо, что с ним что-то не так. Обычно бодрый, подвижный, полный колючей энергии, сегодня он, с подглазинами, дрожащими руками и вековой тоской в глазах, был не похож сам на себя.
Я подошёл к нему, и тут же попятился назад. Ничего себе, как тут высоко! А Алану хоть бы хны — сидит без всякой страховки и плюёт на опасность. Не ожидал от него такой смелости!
Я молча взял у него бутылку и сделал большой глоток. Горло обожгло огнём. Вот же крепкая штука! Но вкусная.
— Хорошо, да? — спросил Алан, и я кивнул. — Вот и я считаю, что хорошо! Сто золотых за бутылку — ещё б было плохо! А вот мой отец думает, что ослиная моча — и та лучше! Если бы он её хотя бы пробовал её, эту ослиную мочу, так нет, он даже воду специальную пьёт, из источников с Вечных гор! Стоит она столько, что целый город можно было бы накормить! А он ещё и недоволен. Вечно ему всё не так…
Он резко осёкся и снова сделал богатырский глоток. Не знаю, что именно происходит, но с ним точно не всё в порядке!
— У тебя что-то случилось? — осторожно спросил я, присаживаясь рядом с ним. Но не так близко к краю смотровой площадки. Всё же настолько рисковать я не готов.
Наверное я снова совершаю ту же ошибку, что и с Миленой, но я действительно не могу пройти мимо человека, которому, возможно, нужна помощь! Пусть этот человек обладает весьма сомнительными моральными качествами и невероятно меня бесит.
— Ну как сказать… — покосился на меня Алан, как будто решая, сказать или нет. — Случилось уже давно. Я, видите ли, паршивая овца в своей семье! Урод, единственное достоинство которого — внезапно открывшийся волшебный дар!
Я не поверил своим ушам. Чтобы эгоистичный Алан рассуждал таким образом — да я такое даже представить не мог! Что же, интересно, его так допекло?
Не успел я его об этом спросить, как он начал всё выбалтывать сам. Кажется, ему просто не терпелось излить перед кем-то душу, и я просто попался под руку.
— Видишь ли, наша семья — одна из самых богатых и влиятельных в Мире уже на протяжении многих веков! У нас денег столько, что короли некоторых стран приезжают к отцу, чтобы занять в долг! — сообщил Алан, но вместо привычной гордости в его голосе звучала скорбь. — Помимо денег у нашего Дома всегда были две особенности — талант торговать, делая деньги буквально из ничего, из воздуха, и полное отсутствие волшебных способностей. Никто и никогда не обладал даже слабеньким волшебным даром! Такое вообще нечасто случается…
— Но у тебя же он есть… — зачем-то попытался его утешить я. — Наверняка семья тобой гордится…
Ответом мне был отвратительный лающий смех.
— Гордится! Ага, как же! — отсмеявшись, горько произнёс Алан. — Понимаешь, если бы этот дар проявился у братьев или сестёр, то отец был бы без ума от радости, обсыпал бы золотом, подарил бы корабль или гарем, смотря чего хочется… Но дар проявился у меня! У меня! У паршивой овцы!
Тут я окончательно перестал его понимать.
— Да что с тобой не так?! Ты же не глуп, красив, обаятелен, прекрасный торговец! Вон как бойко наладил поставки в Академию!..
Алан плюнул, и плевок, красиво искрясь на заходящем Солнце, стремительно полетел вниз.
— Хороший торговец! Ха! Ну да, этого не отнять, хотя у отца и старших братьев к торговле способности получше! Но дело в том, что я… Что я не хочу быть как они! Я не хочу продолжать семейное дело! Я хочу делать то, что я хочу!
— А что ты хочешь делать? — непонимающе переспросил я. — Я думал, что тебе нравится торговать…
Алан снова рассмеялся.
— Да я это ненавижу! Всем сердцем! Я это умею, от меня этого все ждут, но я терпеть не могу торговлю! — тут он замер, решаясь, и выпалил. — Я пишу стихи и баллады и мечтаю стать поэтом!
Вот тут я понял, что ничего не понимаю в людях.
Алан хочет стать поэтом?! Поэтом?! Алан?! Да мне казалось, что он слов-то таких не знает, а тут он заявляет, что мечтал об этом всю жизнь! Вот сюрприз!
Это было так неожиданно, что захотелось выпить. Я жестом попросил у Алана бутылку и тут же сделал большой глоток.
— И твоя семья это не одобряет? — осторожно спросил я, когда горячая жидкость достигла пищевода. — Может быть… может быть просто стихи плохие?
Последние слова вырвались сами собой. Ну не верю я в поэтический талант Алана! Слишком он чёрствый и эгоистичный, нет в нём нерва, романтики!
Алан ухмыльнулся.
— Если бы так… Но на, почитай. Оценишь.
Он протянул мне толстую тетрадь в чёрной обложке. Я жадно её раскрыл и принялся читать.
Стоит сказать, что это были первые стихи, что я читал на языке этого мира. Я до сих пор не
