Свободной лодки, по словам Ули, на причале нет, все в разъездах. Одна рыбацкая моторка подойдет часа через полтора, если владелец сохранил привычки. Только тогда и станет возможна погоня. Если Отто обсыхает на берегу, его заметят, уж безопасник постарается, попрыгает-помашет. Неплохо зная Бахманна, шкипер уверяет, что тот не бросится в погоню и под пулемет соваться не станет. Нет достаточного количества топлива, нет подготовки операции. Вернется и начнет все сначала. Но то, что проклятый шеф службы безопасности селектов от нас не отстанет, несомненно, никто против такого вывода не возразил. А вот диверсантов по следам отправить может! Тихо, аккуратно, чтобы повредить корабль.
Если так, то он подходит к Берну — чего там идти-то. От места падения до анклава он легко доберется часа за два максимум.
— Посадит гвардейцев, опытных и доверенных, не более двух, с учетом веса горючего и необходимых параметров маневренности. Сам Отто наверняка не поедет — слишком мал шанс на удачу, — начнет готовить шанхайскую операцию.
В общем, нажили мы врагов. Тем более важна обеспеченность оружием. Что же, будем делить. Я собрал все стволы и раскидал их так: «беретту» оставляем на судне, пусть полуавтомат постоянно висит в рубке. «Хаудахи» экипажу, как личное носимое оружие. Ну а мы с Ленни остаемся с уже привычным «нарезняком», револьвер у сильфиды прижился. А вообще-то нужно срочно добывать стволы. И патроны, особенно к пулемету. Интересно, можно ли их будет купить в Шанхае? Ули ответить не может — не интересовался. Зато он твердо знает другое: сухопутной дороги на Шанхай не существует. Вольный город живет автономно и по большому счету плевать хотел на всех в округе. Индусы без него никак, весь местный ресурс обеспечивают именно шанхайцы, а у Нью-Дели выхода к реке нет, лишь озеро. Они как бы заперты посреди магистрали, между Шанхаем и азиатской вольницей на западе. А репутация швейцарцев сейчас идет им во вред: про концлагерь знают все, никакой дружбы нет, лишь вполне в западном стиле взаимовыгодные торговые отношения группировок. Маурер уверен, что перехватить «Клевер» селектам Берна будет непросто: просто так за них никто не впишется, нужны весомые личные контакты — кто же в этом мире поверит эфиру?
Выбравшись на косогор, мы втроем зашагали по знакомой местности. До полянки отсюда идти две минуты.
Ого! Кто у нас тут?
Волк. В конце «нашей» поляны спокойно стоял огромный волчище и внимательно смотрел на пришельцев. Один? Вряд ли. Я прострелил тепловизором лес — точно, есть еще трое, чуть поменьше размером, стоят группой, за кустами, ждут.
— Стреляй! — напряженно и напуганно прошипел за спиной Никлаус.
Засиделся ты на берегу, парень. В леса тебе ходить надо, по грибы.
Ленни ведет себя адекватней — отступила в сторону, достала «смит», но не подняла, ждет команды, молодчина.
Хорош зверюга! Ох и красив же он, убийца! Встретиться с таким одному и без оружия — кислей нет ситуации. Хотя и тогда у вас будет шанс. Чем и как — не столь важно. Нож, палка, камень… не это главное, не о том надо думать, не к тому готовиться. Скажу лишь вот что. Я не раз дрался с большими псами, получал по полной и убивал их. Сталкивался со стаями диких собак в лесотундре, полярному волку глядел в глазки, четыре года назад с рогатиной медведя караулил, идиот.
Плюньте на все приемы, плюньте на все хитрости…
Раз уж так сладилось, а зверь свиреп и силен, то все просто — вы должны драться, как сам дьявол, и вам в этот момент должно быть все равно, умрете вы или нет. Ни один хищник не имеет мотивации к бою более сильной, чем человек, решивший выжить и убить врага. Если вы действительно готовы биться с таким девизом в сердце, то он сдастся, уйдет, и, как правило, еще до боя. Всегда чувствует. Собственно, мы потому только и состоялись как люди, что смогли в свое время загнать дикие эти стаи на задворки дальних оврагов.
Но здесь не тот случай, нас никто не скрадывал, не ждал — здесь просто встреча.
— Стреляй же, чего ты ждешь! — уже более громко заголосил рулевой-моторист.
— Тео, что делаем? — наконец-то спросила и Ленни. — Стреляем?
Что ж они такие нервные?
— Зачем стрелять-то? — искренне удивился я, и не думая прикладываться. — Постояли, посмотрели, никто никому не мешает, добычи у них тут нет, бензин с патронами им не нужен, делить нечего… Зайдите-ка оба за меня и присядьте. Ниже.
Мы еще раз посмотрели друг на друга, оценили.
Нормально. Нерукопожатные, но взаимоуважаемые звери.
— Эгей, серый! — заорал я во все дурное горло, поднимая карабин над головой, стволом вверх. — Мы пришли! Я не стану стрелять, расходимся! Забирай своих парней и уходите, ничего не делим, остаемся при своих!
Волчара поджался, потом чуть повернул корпус, вслушиваясь в мои вопли.
— Давай, серый, вали! Лес большой, всем хватит хороших мест. Здесь — мое!
Ну и все. Прошла еще пара секунд размышлений, после которых волк повернулся и медленно побрел к кустам, где стояла братва, — солидно, по понятиям, не оглядываясь. Возле высохшего карагача он остановился, глянул на меня, рыкнул и растворился в зарослях.
Мы что тут, избу будем ставить…
Собираемся забирать территорию всерьез и надолго?
Нет, лишь заберем законное — и свалим восвояси, пусть волчарки тут и дальше хозяйничают, хотя и они здесь сидеть не будут: волка ноги кормят, весь день в обходе угодий. И чего палить? Зачем кровя без мотива? Всегда можно договориться, если зверь не отморожен, а в нормальном охотничьем ходе. Отморозки и у них есть, но их видно. Говорю же, не тот случай.
— Что замерли, компаньоны мои? Пошли, что ли, тайник вскрывать… Ленни, за тобой контроль спины «тепловиком».
Доверяй, но проверяй, иначе в лесу уважать не будут. Да… ведь не только эти красавцы тут бродят. Рассказывали мне гвардейцы КПП «Юг» про чудо-юдо местных лесов, что местного медведя запросто валит, — вот уж действительно отморозок. Пока не встречал. Возле тайника — два незаметных круга тонкой полосы жгучего перца: Федя, жадина, постарался. Вот и зачем сюда волкам ходить? Потом мучиться будут.
Скоро схрон был пуст, мы выгребли все, а заховано было немало. Кроме топлива для катера, тут хранились почти все патроны, кроме тех, что уже в поклаже, запас консервов, контейнеры с сыпучими. Эх, жаль, что не все я взял-купил, не затарился, как планировал. Что поделать, принимаем и это, раз такой экстренный побег случился.
Таскать канистры и контейнеры половину пути пришлось ребятам — там уже и я включился, а пока сидел с винтом среди луговых цветов и контролировал окрестности, стараясь успевать смотреть еще и на землю: в этом климате ползучим и кусучим живется привольно. Никлаус от этой роли сразу открестился. Хороший он парень, мастеровитый, но человек сугубо водный. Одинокий, не имеющий детей и друзей, кроме членов экипажа, австриец ничем не был привязан к Базелю, где снимал небольшую квартирку. Поэтому на предложение шкипера он согласился, не размышляя.
С Гансом так не получилось бы: у мужика в Базеле жена и трое детей. Но за него шкипер переживает особо, уверяя, что Ганс, имей такую возможность, с превеликой радостью снялся бы вместе с нами.
Задним ходом шкипер двигался еще более осторожно: если влипнуть в глину винтами — все, конец комфортному путешествию. Наконец «Клевер» вышел на глубину и бодро покатился по течению на юг. Часы показывали, что возможная погоня вот-вот стартует, пора рвать когти, выходить на стрежень и готовиться к отражению возможной атаки.
— Что за лодка прибудет, Ули, как она выглядит? — пропыхтел я, вытаскивая изо рта трубку. Маурер курит сигареты, и трубочный дым в кают-компании ничуть ему не мешает.
— Серебристый «сильверлайт» с красной полосой, под «меркурием», — дожевав последний бутерброд с копченой колбасой, ответил шкипер.
— А сколько человек сядет? Двое?
— Могут и втроем, если берут горючее лишь в одну сторону. То есть Ромарио, владелец катера, и два гвардейца.
