Добивая в магазин нехватку, я чувствовал себя словно герой-партизан в удачном рейде, дитя темных ровенских лесов, воспитанник легендарного Медведева, того самого знаменитого спецназовца-диверсанта, что, кроме прочих бесчисленных заслуг, разрабатывал самый первый курс ножевого боя для диверсионных групп, — встречал я одного дедушку, обученного по той забытой методичке…
Однако пора форсировать события, течение уносит «Клевер» быстрей, чем они там тонут, дистанция увеличивается: ничего вы теперь нам не сделаете оставшимся автоматиком. Загудели двигатели, винты взбили пену, и мотобот начал разворачиваться носом к течению. Матюгальник капитана опять заорал металлическим голосом — кэп отдает команды, я уже что-то понимаю.
Похоже, и мужики поняли. Отбросив сомнения, они полезли в воду и поплыли к острову, все в ярко-синих спасжилетах. Не в первый раз такие вижу, почему-то не оранжевые. Метров пятьдесят всего, подождем. Мы с Ленни встали из-за надстройки и подошли к рубке, чтобы посмотреть, как мокрые преследователи выбираются на сушу, с трудом переставляя ноги по зыбкому у обреза воды золотому песочку.
— Бросайте на землю автомат и магазины из жилетов! — уже размеренно, раздельно и совсем отчетливо скомандовал Маурер.
— Парни, просто выполняйте команды, и никто не пострадает!
Пистолет-карабин у Ленни в руках, но я спокоен: теперь уж не пальнет, ситуация прозрачная, хорошо контролируемая. Швейцарцы люди разумные, импульсивные глупости — не их манера. Что там с катером происходит? Как и ожидалось, он встал поплавком, причем под углом, вышло даже лучше, чем я себе представлял, — здесь мелко.
— Отлично! Без обид! Нам кровь не нужна, — продолжал шкипер. — Револьверы оставляете себе. А теперь опять в воду и плывите к берегу. Выполнять!
Вот тут гвардейцы засомневались. А Ромарио все понял сразу, уже зашел в воду по колено.
— Может, забрать его с собой? — неуверенно предложил я.
— Нет! — хором выкрикнули шкипер с сильфидой, после чего Маурер пояснил уже отдельно: — Скользкий тип, нам придется всю дорогу присматривать за ним, да и на берегу может наделать нам пакостей.
Ну, тогда пусть идут к Берну всей группой захвата.
Два револьвера у них есть, по бережку, по кромочке… Если в лес по дурости не полезут, нормально доберутся до анклава — птиц полно, не пропадут. Я надеюсь, что в разгрузках у бойцов по карманчикам не соленые огурцы распиханы.
Не торопятся, чего-то выжидают. Ну тогда поторопим.
Ба-бах!
Фонтанчик песка взметнулся слева и чуть дальше от бойцов. Под ноги, как пишут в книгах и показывают в кино, стрелять ни в коем случае нельзя. Пуля из нарезного ствола после встречи с препятствием ведет себя непредсказуемо, достаточно посмотреть, как причудливо разлетаются рикошеты трассирующих пуль в чистом поле, где нет камней и скал.
Вот теперь поняли — ловить нечего, придется плыть.
Ничего, захотят — за сутки доберутся. Вряд ли им навстречу вышлют еще один катер: до прояснения ситуации швейцарцы остатки флота поберегут. Маурер, помнится, говорил, что катеров в анклаве всего четыре штуки. Два из них — здесь. Да… за один день селекты потеряли три судна! Это же Цусима, полный разгром. Правда, ничто не помешает им экстренно заказать надувные, те же «зодиаки». А может, и лежат где-то на складе, в подвалах Замка. Так что расслабляться не следует.
— Ну что, рейнджер, я ныряю? — нетерпеливо спросила меня Ленни. Надо же, уже переоделась, стоит в одном купальнике, спасжилет поверху.
Я посмотрел на материковский берег — до него от островка семьдесят метров мелей. Берег Рейна здесь холмистый, обрывистый, с узкой полосой у воды. А где наши пловцы-спецназовцы? Еще только половину пути проплыли, их сносит течением, так что причалят гораздо ниже острова. Опасности они не представляют, даже если на берегу у гвардейцев и появится дурное желание поквитаться: далеко.
— Давай, Zicke, прикрываю.
Но уже через несколько секунд я не выдержал, тоже разделся и сиганул в теплые воды августовского Рейна. Ух, хорошо-то как! Елки-палки, это что же получается, я первый раз искупался в этом сезоне? Точно! Забегался Спасатель, забыл про праздно-насущное. На секунду в голове мелькнула опасливая мысль: «Оставляешь мотобот без присмотра, Федя…» Но интуиция, мгновенно сложив все былые и текущие обстоятельства, быстро отмела мои сомнения.
«Клевер» подрулил, как мог, ближе, и вскоре мужики нас уже выловили, втащили на борт девчонку, а потом и меня, вместе с богатой добычей — одним «солотурном», поднятым с песка, и восемью полными магазинами. Встали на якорь и начали неспешно готовить операцию по подъему подбитого катера. Найти то место, куда выкинуло второй пистолет-пулемет, нереально, пустая трата времени и сил; я, вслед за Ленни, пару раз нырнул — сплошной ил и густые колеблющиеся водоросли. Так что удовольствуемся обретенным.
С трофейной техникой решили особо не нежничать — после недолгих размышлений и коротких проб мы с капитаном решили зацепить и медленно затягивать «утопленника» на корму лебедкой, давая воде стечь. Основные трудозатраты пришлись на двукратную перестановку «Гугля». По плану, трофей должен встать на полубаке, чтобы можно было прямо в пути заняться починкой корпуса. Двигатель с транца не слетел. Пуля попала в кожух и разбила в крошки управляющий блок. Хороший выстрел получился — маховик цел, вот было бы возни… И цена упала бы. Блок, провода, шланги — ерунда, веса никакого, это не металл, восстановление тридцатисильного «мерка» не будет стоить слишком дорого, выгодно толкнем.
А темнеет все быстрей и быстрей! Еще минута — и «Клевер», развернувшись по течению, издевательски крякнул судовым сигналом и бодро пошел на юг, вспугнув двух черных гагар, в метре от воды набиравших скорость прямо перед нами.
Никлаус — наверху за штурвалом, я вырезаю ножницами по металлу заплатки на корпус: будем завтра клепать на герметик. Ленни под присмотром шкипера уже разобрала пистолет-пулемет, разложила для чистки-смазки. Автомат — это хорошо, для Zicke в самый раз, а парабеллумовские патроны не должны быть в перечне шанхайских дефицитов. Мне лично «солотурн» до феньки, не люблю я автоматического оружия, всех этих пулеметов-автоматов, душа не понимает необходимости тратить драгоценные патроны с такими скоростями, так что вооружение нашей маленькой группы распределяется вполне валентно.
Все на сегодня, хватит событий.
Закончив дела, мы вышли покурить на палубу — вот же как, один только Никлаус не дымит в славном экипаже. Я вдумчиво набил трубочку, для нагрева приложился пару раз.
— Ули, я не пойму, судя по твоим рассказам, численность одного только Шанхая превышает швейцарскую. Может, и они селекты? А не только индусы Нью-Дели?
— Да черт их знает, может, и так, только бедновато они живут для селектов, просто народу много скопилось, там приличная река в Рейн впадает с востока, — охотно поделился мыслями шкипер.
— А по Рейну еще и те лосты попадают, которых Берн не принял? — высказал я самое логичное, на мой взгляд, предположение.
Сбоку громко хмыкнула Ленни. Маурер посмотрел на нее и кивнул:
— Ничего подобного, всего один такой случай был. Берн не пропускает сплавляющихся сверху, напротив Локарно на берегу стоит пост, у них там свой катер.
Ничего себе!
— И с чего такие строгости?
— Королевские гвардейцы запирают «северян».
— Какого черта? У вас что, война?
— Ну не война… Но и не мир.
— Да кто же они такие? — не выдержал я. — Ведь появляются же «северяне» в Берне!
— Появляются… Для переговоров, для торговли. Слушай, во второй раз тебе говорю: не знаю, эту информацию тщательно скрывают. Честно. Присвоили им имя «северяне», и точка. Хотя предположения у людей есть…
— И какие же?
И тут неожиданно в беседу вступила Ленни, тихо объявив:
— Это израильтяне.
Я просто онемел. Шкипер тоже удивился, даже если и подозревал.
Вот это поворот событий! Евреи-«северяне» в контре с «южными» австро-швейцарцами. Да в такой контре, что последние закрыли реку!
