— Трое — это плохо, — задумался я. — Ладно, время у нас есть, пока топливо возьмут, пока заправят…
— Заранее притащат к причалу, — отрезал Ули.
— Вооружиться им надо…
— Заранее притащат. Пулемет. — Вот, блин, да у него на все ответы есть!
— Уговорить владельца…
— Два раза в зубы — и готов!
Швейцарский порядок, чего там.
Чувствую, начался у нас шпиономанский и антидиверсионный этап.
Скорее всего, лодка даже не будет пытаться тупо и с налета остановить «Клевер», ибо чревато. А вот момент искать, выжидать, как росомаха, — это им вполне по силам. Кошмар, а не плавание: время-то уже вечернее, еще немного — и закат начнется. Ночной сон накрывается, разве тут уснешь: будет караулить, ждать каверзы. Нет, так дело не пойдет.
Если не смогут нагадить по пути, пойдут до Шанхая, начнут оживлять агентуру, прорабатывать захват меня и корабля.
Это тоже не устраивает.
Значит, надо вышибать этих пешек из игры.
И лучшего вышибателя, чем мой верный карбоновый маузер, в рамках этой проблемы просто быть не может. На берег высадиться и разбить им двигатель? Не вопрос, вода перед вечером как зеркало, со второго попаду на любой скорости. Ну выведу я движок из строя, а потом что? Ничего, схватят весла и начнут грести к Шанхаю, дальше все по той же схеме. И оно нам надо? Тогда жестче: пара-тройка дыр в корпусе, но непотопляемый носовой отсек не трогаем, чтобы поплавком встал. А самих? Скинуть на другой берег? Не критично, свяжут два дерева и переплывут, река спокойная, теплая, неширокая.
— Там большой носовой гермоотсек?
— Большой, двухсекционный, просто так не утонет, но там капитан дурак, утопит и пластиковый мяч, я его два раза вытаскивала, — охотно пояснила Zicke, — мальчики, еще кофейку или ну вас к черту и я могу вздремнуть?
И охота ведь ей задираться… что за характер. Впрочем, мы уже настолько привыкли к ее манерам, что негатив в душе не всплывает, порой даже нравится эта ершистость.
— Проваливай! — Шкипер милостиво махнул рукой. — Ноги помой, у меня простыни чистые.
Отсек мощный, значит, двигатель лодку на дно не утянет. Но лучше подстраховаться и бить на отмели. Что им останется делать? Прыгать в воду и намахивать саженками к берегу, пока задницы целые. А что я могу сделать, дабы сохранить их оружие, позицию не просто важную, а остродефицитную? Похоже, ничего, часть стволов неизбежно тонет, пулемет уж точно. Если мелко, можно будет понырять. Ага, мы ныряем, а они с берега оставшимися стволами лупят из кустов по «ихтиандрам»… Ну отогнать их «солотурном», и от меня в том числе. И пожечь весь судовой запас патронов. У меня, конечно, винтовочные маузеровские имеются, но лишь в количестве, достаточном для карабина, 500 патронов, на внезапно возникший пулемет я никак не рассчитывал, тощенький Боливар двоих не выдержит. Надо добывать. А еще неизвестно, удастся ли прикупить такие в Шанхае.
Не годится.
Риск нам не нужен, я буду действовать так, чтобы никого даже не царапнуло. Вас там к пострелушкам готовили? Не дождетесь, надо было готовиться к встрече с коварным северным охотником. Страшное русское оружие, недаром эту «дуру» «тунгуской» назвали.
Решено, на берег не высаживаюсь, стреляю с борта. Остановившегося! Точно! Я еще раз посмотрел на водную гладь. Заглушить. «Клевер» развернет лагом — и во вполне стабильном состоянии потащит течением.
— Дорогой, мне кажется, ты слишком сложен, — заметила Ленни. Оказывается, никуда и не уходила. О чем она? Я что, вслух рассуждал? — Будь проще: два точных выстрела — и нет проблем!
Наши женщины и дети — символ мира на планете.
— Да какого лешего сразу валить? — по-русски взбеленился я, но партнеры вполне меня поняли.
— Я, пожалуй, поддержу Тео. — Ули аккуратно затушил сигарету в металлической пепельнице с логотипом «Клевера», изящная, аж подрезать хочется. — Зачем нам лишние убийства в самом начале пути?
— Порой от вашей наивности хочется удавиться. — Zicke действительно не понимает, чего я тяну кота за яйца и изобретаю сложности. — Чувак, ты спокойно, как терминатор, завалил кучу народу в Плохом Лесу и даже не закашлялся! Что произошло? Тебе явилась тень матушки Терезы?
— Это совсем другое дело! Там были враги, бандиты, напавшие на патруль.
— А на скале?
— Видит бог, это была чистая самооборона! — Я разозлился. Чего она меня прессует?
— Ха! Ты со своим русским богом уже обо всем договорился, — усмехнулась вредина.
— И все же парень прав, — рассудительно заметил шкипер. — Оставлять за спиной трупы… это не лучшая стратегия.
Ленни вскочила, сверкая глазами:
— Конформисты! Проклятье, какие же вы рабы!
Полный отжиг, знаю уже этот заскок, пока лучше не лезть под руку, даже Маурер отодвинулся.
— Что в старом мире, что в новом! Трусливые трясущиеся марионетки! Вы что, не понимаете, в чем дело? Действительно не понимаете?
Девка бахнула по столу белым блюдцем — штанга, небьющаяся!
От такой засады Ленни, вместо справедливо ожидаемого полного сноса башни, вдруг несколько успокоилась и изволила в конце концов пояснить всплеск эмоций — в длинном эмоциональном монологе:
— Все дело в вашем рабском отношении к власти. Вы готовы без суда и следствия убивать бандитов единоличным решением, по одному только импульсивному подозрению, но люди официальные, на должности, представители власти — для вас табу! Даже если они только что стреляли в вас из самой настоящей пушки, без всяких причин и оснований. А как же, это же власть! Они неприкосновенны, ведь власть жестоко накажет, отомстит. Вас так воспитали — и не родители, а та же самая власть, стреляющая в вас здесь и сейчас. В вашем убогом представлении такого просто не может быть, поэтому любимое слово у таких, как вы, — «недоразумение». «Это какое-то недоразумение! — кричите вы. — Это ошибка, нужно разобраться!» Они уже загнали один мир в тупик, загонят и этот. Они и здесь насадят точно те же порядки, те же практики и принципы. Да еще и поднимут из гробов старые вроде концлагерей и тотального контроля за каждым шагом подданного…
— Ленни, деточка, присядь, мы тебя поняли, — вымученно улыбнулся Маурер и нервно дернул плечами. — В чем-то ты права, но сейчас не время для таких дискуссий.
— А когда оно настанет, это время? Когда вы проснетесь! — с нервным задором крикнула сильфида с зарождающимися на глазах слезами. — Этого времени у вас нет никогда. Его нет, когда воротилы собираются в Давосе, нет на выборах и после, нет на митингах и акциях «зеленых». Это кажется, что нас много, а это просто картинка в телевизоре. Нас единицы! Все остальные сидят в своих шале и боятся высунуть пятку за дверь маленькой страны, предпочитая завернуться в кокон и спокойно одобрять гуманитарную помощь косоварам, которых в Швейцарии уже толпы!
Ох, и каша у нее в голове.
И все же… Хоть не обозначая и не акцентируя по-настоящему весомое подлежащее, а не туфту про зеленых и прочих, Ленни права в устремлении: в этом новом мире (а по-моему, так и вообще никогда) нельзя применять, как инструмент, привычную большинству бинарную логику. Ибо дьявол кроется в деталях, но это не учитывается. Хотя как я заметил, в этой реальности собрались в основном люди житейски опытные и жизнью-то поученные… Ярких идиотов и бездельников не видно. Но все свои выводы сделали много дней назад и поступать в ситуации, подобной описанной, намерены, исходя из своей интуиции, что есть не какое-то там прозрение от Яхве, а просто опыт, помноженный на знание, работающие фоново. А опыт говорит большинству — не лезь в пекло.
И спорить по большому счету уже не о чем.
Для простого обывателя даже моделирование с деталировками излишне, настолько все прозрачно житейски невыключенному человеку. Он отлично все знает. Он просто занимается аутотренингом. «Ужасный заговор хоть и встречается в нашей жизни, но статистически пренебрежим», — так говорит обыватель, так и будет говорить, даже если явная сегрегация и концлагеря под боком рвут эту наивную конформистскую теорию на китайские жалюзи.
