– Он знал, в какую именно таверну вы собрались? – осторожно высвободилась и налила в стакан воды. Внутри меня била мелкая дрожь.
– Догадывался. Я постоянен в своих привычках. Выбираю всегда одни и те же номера в отелях, рестораны и заведения. Меня легко просчитать, – мужчина вздохнул и выпил лекарство. – Когда я увидел тебя,… – он запнулся и потёр виски. Я предложила пойти на диван.
– Ты очень проницательная, Алиса. Тебе не нужно ничего объяснять: я знал, что ты всё поймёшь без слов, но не был уверен, что… правильно, – он поморщился, словно ему больно.
– Но… – я непонимающе развела руками. – Я не имею право ничего думать. Не надо ничего усложнять, ладно? – я улыбнулась насколько смогла. – Чем вы занимаетесь за пределами виллы, это ваше личное дело и меня не касается.
Прадов скривился.
– Не надо грузить меня вежливыми отговорками, будь открыта, как раньше. Просто скажи, этот инцидент повлиял на твоё отношение ко мне? Ты пойдёшь со мной в кино, если я позову?
Я задумалась и потёрла переносицу.
– Вы забыли, что нам очень мешает проект…
– Просто ответь, – надавил он.
– Даже если вы переспали с той женщиной, я всё равно с вами желаю общаться по многим причинам. И да, я пойду с вами в кино. После шоу, – улыбнулась, как бы не было трудно, и поднялась. Я не соврала ни капли. Иногда нужно уметь приструнить гордыню и взглянуть на ситуацию под другим углом. Я уважаю Прадова как человека и чего уж говорить – привязалась. Мне легко с ним, комфортно и весело!.. но я не имею право на его личную жизнь.
– Ты так говоришь не потому, что я одолжил вам денег? – подозрительно спросил он.
– Лучше молчите, – усмехаясь, предупредила и кинула в него полотенце. – А теперь в душ, а я сварю кофе и сделаю что-нибудь перекусить.
Мужчина с нежностью улыбнулся и спросил:
– Ты останешься?
– Не думаю, что это правильно, – замялась в ответ.
– Пожалуйста, – попросил он. – Обещаю не приставать.
Поджала губы и выдохнула.
– Ладно. Но уйду рано утром, до того как на вилле начнут просыпаться.
Прадов согласно кивнул и скрылся за белой дверью, а я, наконец, выдохнула. Непременно разберусь со всем, но чуть позже. Сейчас я нужна нефтянику как друг. Для поддержки. И я буду рядом столько, сколько понадобится.
К возращению посвежевшего и переодетого нефтяника, я успела прибраться и накрыть на стол. Мужчина замер в проходе, неловко улыбаясь, а с лохматых волос ещё капала вода.
– Как ты узнала, что я… не в себе? – он сел за стол и осторожно придвинул к себе кофе, стараясь на меня не смотреть.
Полагаю, мужчину одолевают муки совести.
– Не знаю, – пожала плечами в ответ и села напротив. – Может… мне так хотелось? – улыбнулась и отсалютовала чашкой. Прадов ответил улыбкой, но не сильно поверил. – Мне показалось, что наше «случайное» столкновение в таверне… сильно расстроило вас. Знаете, это просто интуиция, забудьте!
– Я действительно расстроился, – нефтяник невесело улыбнулся. – Не хотел, чтобы ты видела меня… таким. Да, ещё с другой женщиной.
– Но… – хотела возразить, но мужчина меня остановил.
– Если всё в порядке, давай просто поужинаем вместе, я мечтаю об этом четыре дня, – Прадов смело наложил в тарелку салат и предложил мне.
– А вас не вывернет? – засомневалась я.
– Хватит меня позорить, – вздохнул он и сделал ещё глоток кофе. Надо признать, ничего в Прадове не выдавало похмелья, только слегка мутные и красные глаза.
– Может, мне доставляет удовольствие видеть вас таким, – хитро протянула я, с наслаждением, поедая салат с бутербродом, все, что нашлось в холодильнике нефтяника. – Вы подавлен, вам стыдно, муки совести искажают ваше прекрасное лицо… Что может быть лучше?
– Да, ты издеваешься! – деланно сердито воскликнул мужчина и бросил в меня листик салата, который удачно повис в моих волосах.
Состроила критичную рожицу, скривив губки, и хладнокровно запустила в нефтяника черри. Половинка помидора прилипла к белой рубашке и упала на пол, оставив на ткани жирный след.
– Просто изумительно! – тихо рассмеялась я. Мужчина вскинул бровь и в следующее мгновение подскочил со своего места и подхватил меня на руки, что я даже понять не успела, как это произошло, только глаза от удивления расширились.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Буду тебя наказывать, – хитро пригрозил несносный нефтяник и понёс меня на диван.
– Нет! Вы не имеете права! – смеясь, воскликнула, пытаясь вырваться, но мужчине мои попытки, как слону дробинка. Он повалил меня на диван и принялся щекотать.
– А-а-а! Нет, прошу! Прошу, я буду послушной! – больше издеваясь, визжала под натиском мужских пальцев.
Прадов резко остановился, а я приподнялась на локте.
Глаза мужчины заметно потемнели, а выражение лица стало хищным. Он навис надо мной и убрал с лица волосы.
– Ты будишь во мне совсем не дружеские желания, – сипло признался он. – Это… пугает. Я уже успел узнать какой ты человек, какой ты замечательный человек. Будь мы с тобой незнакомы, ты была бы уже без одежды, – Прадов грустно усмехнулся и взял со столика пульт. – Но раз обстоятельства сложились так, посмотрим мультики, – бодро и радостно произнёс он.
Мужчина включил телевизор и запустил «Золушку».
– Очень символично, – проворчала и устроила голову у него на коленях.
Я позволила Прадову запустить пальцы в мои волосы и массировать кожу головы. Мне нравится его запах и то запутанное и необъяснимое, что происходить между нами. Грустно будет потерять всё это, после завершения проекта. Почему-то я уверена, что не подхожу этому мужчине, и вряд ли у нас может получиться, что-то серьёзней нежной «дружбы».
– Как назло, за эту неделю не было никакой работы, – недовольно произнёс он, поглаживая меня по спине и волосам.
– Чем же вы занимались? – приподняла голову, чтобы заглянуть в льдистые глаза.
– Сначала читал. Пробовал классику, чтобы загрузить мозг по полной, не оставляя даже шанса на посторонние мысли…
– Это был Достоевский? Или Толстой?
– Это был Бальзак, – меня щелкнули по носу и развернули лицом к телевизору. Видимо, чтобы не пялилась на него. – Затем я поехал и купил огромный пазл. Полторы тысячи мелких деталей…
– Ого! И собрали его? – даже приподнялась от удивления.
– Шутишь? – меня уложили обратно. – В картине слишком много голубого неба, я буду собирать это вечность.
– А спорим, что нет? – я села и протянула руку. – Давайте соберём вместе? В детстве я просто обожала пазлы. Получившиеся картины я склеивала скотчем и вешала на стену. У меня сохранился замок Нойшванштайн и милые котята «британцы».
– А я люблю собак. Кане-корсо или лабродоров, а котята… это же пришельцы! – заявил нефтяник.
– Что? Да, кошки ничуть не хуже собак! Да, они не выполняют команд, не охраняют дом, но они лечат своих хозяев и приятно мурчат, – возразила я.
– Мурчание – это звуковые волны, которые программируют людей покупать самую дорогую кошачью еду, неужели не ясно?
– Да вы меня просто разводите! – возмутилась в ответ.
– Да, – легко согласился хитрец. – Пойдём собирать?
Я кивнула, и мужчина легко встал на ноги вместе со мной. Поставил и даже поправил на мне майку. Мы зашли в другую комнату, где стояла кровать. На широком столе разложены маленькие детали будущей картины.
– А где коробка?
– Вот, – мужчина достал из-за стола верхнюю часть упаковки и протянул мне.
– Это… «британцы», – не веря, произнесла я, разглядывая трех милых котят в корзине под голубым небом. – А как же… как…
– Я подумал, что столько совпадений быть не может и заговорил о собаках, – виновато признался Прадов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я усмехнулась, лишь покачав головой.
Мы приступили к сборке, и нам совсем не было скучно и ни к чему другому не тянуло. Мы забыли о нашем «притяжении», полностью отдавшись картине, которая нехотя, но складывалась.
Несколько раз я варила кофе и делала бутерброды: так сильно мы увлеклись. Много смеялись, вспоминали детство, спорили о всякой ерунде…
