Оба кида совершенно без задних мыслей послали в темный лес всех крикунов, аргументированно пояснив (при поддержке коменданта бастиона, с которым они и бухали), что запрос на огневую поддержку был сделан практически официально от лица города (от коменданта, с которым они и бухали). Логика толпе, как и всякой женщине, пребывающей в сильном негодовании, пришлась очень не по вкусу. В конце дискуссии комендант висел на ближайшем удобном дереве, а киды, с трудом отстрелявшись от желающих их посмертно оплевать, скрылись в неизвестном направлении.
Что, разумеется, возмутило до глубины души всех причастных. Спустя несколько часов Должники в Векину были объявлены персонами нон грата со стороны мэрии, а заодно заочно приговорены к повешению, расстрелу или иной форме прекращения жизнедеятельности. Ни вешаться, ни нести ответственность за деяния Коултри и Дримс никто желанием не горел, поэтому посланники Бога-из-Машины сквозанули кто куда горазд. Часть из них драпала сквозь трущобы, поэтому мы теперь имеем солидный отряд поддержки.
Через десять минут неторопливого согревания ушей около полиции, я начал истекать мелким ледяным потом — служивые, достав какие-то странные механические часы, вовсю с ними возились, а мне-деревенщине добрый Дриан взял и объяснил, что это такое. Детекторы Должников. Обычные часы с весьма громким тиканьем, а некоторые даже со звонком, но… слегка сломанные. Попадая в зону действия благословения Бога-Машины, часы возвращались к нормальной работе, оповещая всех и каждого о том, что рядом с ними агент Деуса.
Если бы проведенная надо мной операция Хартила ил Шаадора, то я бы сейчас дрыгал ногами на ближайшей ветке. Второй раз в жизни. И снова — ни за что.
Вот гадство!!
Рейд начался, да так, что я диву давался. Вооруженные горожане, которых было в разы больше, чем представителей полиции, без всяких проблем подчинялись последним. Защитники закона выступали десятниками и командирами, просто дав слово соблюсти интересы поддерживающих их людей, выдав Должников на самосуд, если таковые попадутся. Мы не спеша, широким охватом шли по трущобам, состоящим из множества захиревших трех-и пятиэтажных домов, в подъезды которых то и дело вливались свежеиспеченные отряды. Тихо, мирно, безо всяких инцидентов. Я шагал, держась за спиной у Дриана, с винтовкой наперевес, но всё, что мне оставалось — так это только щелкать клювом по сторонам. Кроме редких возмущенных воплей и пары заоравших спросонья младенцев, никакой движухи не регистрировалось. Впрочем, впереди нас ждали несколько резиденций местных банд, где все должно было стать куда горячее.
Однако, мы не дошли.
Жители Векину, как и его власти, совсем забыли о еще одной заинтересованной в происходящем стороне. Той, которая частично не присутствовала во время уничтожения порта, состоя из разумных, которым было довольно тяжело самоорганизоваться. Но они с этим справились, пусть и не сразу. Зато сейчас.
Матросы. Сотни матросов, чьи корабли сейчас в качестве обломков превращали гавань Векину в полностью несудоходную зону. Оставленные на берегу без средств к существованию, лишенные возможности наняться на другое судно, получив пайку и койку, вооруженные, с похмелья… Этим ребятам нужно было на ком-нибудь сорвать злость. А уж когда выяснилось, что местные наводят шорох в трущобах…
Почти мирный проход до бандитских малин в мгновение ока стал настоящей гражданской войной. Матросы и обираемые ими бедняки относились к одной категории людей — тех, которым нечего уже терять.
После первых выстрелов я боком открабился в одну из подворотен, откуда стал наблюдать за лихорадочно совещающимися полицейскими. Судя по словам парочки мальчишек-вестников, прибежавших к ним, число вооруженных пистолетами и ножами матросов уверенно превосходило количество отправившихся сюда горожан. Последние же… совершенно растерялись. Они шли поймать и покарать Должников, коих должно было быть максимум пять, поэтому никто из них к серьезному сопротивление и, боги упаси, риску жизнью, готов не был.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Шум, крики, звон разбитого стекла, гудки полицейских машин. Я вертел головой по сторонам, вновь решая для себя актуальность некоего лопоухого мальчика. Решить ничего не успел — ко мне в подворотню свалился Дриан, двое полицейских и четверка гражданских. Усы и бакенбарды рыжего стража закона торчали воинственно и дыбом.
— Слышишь, — торопливо обратился он ко мне, — Ты ж тут вроде пацана ищешь, так? Есть тема. Простая. Солдаты тут будет где-то через час и матросню они щадить не будут. Просто покосят всех за грабеж. Вместе с этими уродами могут и местных заодно прижать, ага? В общем, такое дело — у меня есть подвязки в той банде, куда мы изначально шли, понял?
— Понял, но не понял, — попытался я выполнить кивок и мах головой одновременно, — И чо?
— И хрен через плечо! — ругнулся рыжий, — Мне нужно прикрытие! В ввосьмером сейчас быстро добегаем, я добазариваюсь с Жестким, чтобы он отпустил захваченных, а за это мы с ребятами… — тут он кивнул на своих сотрудников, — …прикрываем банду от солдат. Мне хорошо, тебе хорошо, всем хорошо. Годится?
— Годится! — ляпнул я, беря винтовку на изготовку.
— Вперед!
Есть такая поговорка: «Важен не подарок, а внимание». К этой ситуации она у меня относилась более чем. Послать мутного стража закона в такой напряженный момент — словить потом ответку. Гарантий, что Хорион у этого самого Жесткого никаких. Позади матросы и, вскоре, солдаты. Что впереди? Относительно мирный забег по трущобам метров на 800 дворами и разговор. Зато дополнительный плюс в копилочку, когда некий Механик ласково меня спросит, что я делал, когда обнаружил пропажу его чертова сына.
Стрелять по нам начали метров через триста, когда мы всей кодлой высыпались их узкого переулка, пропахшего мочой и плесневелыми носками. Сухо щелкнуло несколько пистолетных выстрелов, идущий впереди Дриана полицейский глухо вскрикнул, неуклюже заваливаясь на бок, но тут же начиная стрелять в ответ. Сам рыжий, шедший прямо за ним, почти успел убраться с линии огня, но не рассчитал — еще одна пуля дернула ему рукав, заставляя злобно выругаться. Оглянувшись, я увидел, как два горожанина, коротко переглянувшись между собой, тут же задают стрекача.
— Серого! Серого завалили! — впереди раздался заполошный ломающийся голос, — Пацаны, уходим! Мы серого мочканули!
Видимо, «серыми» здесь зовут полицию из-за мундиров. Мы произвели несколько выстрелов в спины драпающих во все пятки малолетних бандитов, но никто ни в кого не попал. Другой вопрос, что отряд внезапно потерял половину людей на ровном месте — два гражданских дезертира, да два полицейских, один из которых вцепился в раненного товарища, начав его перевязывать, а нам сказал, что можем идти на все четыре стороны. Горожане, переглянувшись, сказали, что приключений им хватило, дома их ждут, посему они лучше помогут обиходить раненого в ожидании армии. Планы моего рыжего знакомца оказались жестоко порушены.
— Вы, как хотите, а я дальше иду, — пробурчал он, заряжая револьвер, — Лучше один раз шеей рискнуть. Тут дойти то осталось… Мелкий, ты со мной?
Я был с ним. Винтовка ушла на плечо, ее место занял в правой руке пистолет, а вот с вниманием внезапно всё стало плоховато. Виной этому была помаргивающая у меня в логе простенькая надпись, сообщавшая:
— Опасная ситуация! Идёт разработка решений! Изыскиваются ресурсы!
Тревожный такой звоночек, едва ли не хуже, чем вооруженная обезбашенная гопота. Какие такие решения? Что за дела? Откуда возьмутся ресурсы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Черт. Почки еще раз щедро поделились адреналином, и я побежал вслед широко шагающему сомнительному рыжему менту, нервно поводя пистолетом по сторонам. Мы прошли еще несколько отнорков, сквозных проходов в «коробках» домов, пробежали трусцой через небольшой и насквозь одичавший парк, больше похожий на общественный туалет, а затем резко остановились, оглядываясь. К этому нас побудил отчаянный женский вопль, раздавшийся со спины. Обернувшись со стволами наголо, мы с некоторым оторопением рассмотрели, как парочка фигур в лохмотьях куда-то утаскивают отчаянно лягающуюся третью, одетую в вполне пристойное, хоть и очень скромное серое платье.
