Платье, как и его носительницу, я тотчас узнал. Это была некая совершенно мне незнакомая «Абехабара», каким-то зеленым растением оказавшаяся сейчас посреди криминального района.
— Ты за ней? — вопросительно мотнул пистолетом полицейский, сразу же давая понять, что в такое приключение я отправлюсь один.
— Нет, — я в свою очередь покачал своим, намекая Дриану, что можно бы двигаться дальше, — Пойдем.
— Но она же твоя дочь!
— Она мне никто, а вот пацан — как сын! — не так уж и сильно покривил душой я, а потом сплюнул и зашипел, — Надо было меня вчера слушать, а не выступать в защиту слезливых глазок!
— Вот же… — хрустнул шеей рыжий, — Ладно. Пошли. Никто ничего не видел!
Именно. Осталась бы в городе, упросила хотя бы ту краснокожую поработать у нее посудомойщицей или официанткой, уже можно сказать полдела сделано — сидишь в тепле, в безопасности, деньги капают. А там бы по-тихому как-нибудь дала бы знать родным, где она. Да и давать-то особо не нужно, если эти родные сейчас не в плену и не отправлены куда-нибудь рабами, они бы рано или поздно пришли бы в полицию Векину в поисках дочери. А сколько стражей закона облюбовали «Тайну канделябра» и говорить не приходится, узнали б сразу. Все бы срослось.
Но стоило ей только обмануть по мелочи славного и доброго меня, как внезапно эта простая идея оказалась девочке недоступной. Теперь её ждет чуток более печальное будущее. Вот уж действительно «Абехабара»…
Меня замутило, начало вести. В голове начался какой-то внеочередной праздник у тараканов, устроивших большой салют. Шатаясь, я продолжал двигаться за рыжим, не особо вертя головой по сторонам, за что и поплатился — из темноты очередного проулка мне прилетел удар, чиркнувший по голове чуть выше ремешка очков. Охнув, я начал заваливаться на бок, рука сама дернулась, направляя пистолет на двигающуюся тьму.
Выстрел, другой, третий. Рука скользит по подозрительной грязи, пытаясь помочь телу разорвать дистанцию. Слышу еще выстрелы, всего пару, затем ругань Дриана. Кое-как встаю, мотая головой и рассматривая рукав куртки — хочу найти на ней чистое место, чтобы оттереть ноющую голову. Мутит, но поменьше, чертова надпись в углу зрения продолжает мигать. Полицейский успокаивающе шипит матерные слова, оповещая, что враждебные разумные кончились.
Почти. Когда я встаю, то вижу двух неторопливо отдающих концы худых смесков гоблинов, напавших на нас с дубинками. Оба получили по одной пуле в живот, что в местных условиях равно деревянному ящику. Хотя, скорее мешку и месту на свалке.
— Идем, идем! — спешит убраться с шумного места рыжий, — Еще немного!
Определенно он рад, что я пошел с ним. Низкий, субтильный, без формы, да еще и сзади — отличная приманка как раз для таких случаев.
— Решение разработано. Ресурсы найдены. Идёт перестройка.
Еще одно странное сообщение. Я почему-то испуганно лапнул свою голову — не начал ли лысеть и обзаводиться родимым пятном? Перестройка у меня идёт. Да через жопу у меня всё идёт! Ну хоть мутить перестало, хотя вместо этого появилось ощущение, что в животе поселились бабочки. Как любые насекомые, они не стали летать в замкнутом пространстве, а бросились по нему ползать своими мелкими и мерзкими лапками, из-за чего ствол у меня в руках заплясал куда нервознее.
Логовом местной банды оказался заброшенный особняк — большой, неухоженный, заросший, с мощным ржавым забором, за которым начинался чуть ли не лес. За кривыми прутьями ограды нервно бегали короткошерстные молчаливые собачки, бывшие в холке чуток ниже моего плеча. Я сглотнул, всеми жабрами души мечтая, чтобы здесь оказались мои шкрассы.
Бандиты приняли нас в небольшом зале, явно бывшем ранее малой столовой. Разоружать никто не стал, Дриан изначально, едва подойдя к воротам, демонстративно убрал ствол в кобуру, а я последовал его примеру. Как я понял из обрывков услышанного до этого момента, в городе соблюдался некий паритет — полицейских старались не трогать, а те в ответ тщательно выбирали маршруты своих патрулей, не заходя на территории трущоб. Добрые традиции играли нам сейчас на руку, оставив в обществе всего двух стоявших около двери бандюг с пистолетами, и одним, сидящим за столом напротив. Худой, болезненно-бледный мужик с кривыми зубами и мрачным взглядом, пялился на рыжего, игнорируя меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Зачем пришел, серый?
— Поговорить с Жестким, — ответил Дриан довольно спокойно, зацепив большие пальцы рук за свой ремень.
— Не много ли чести легавому? — осведомился сальный, без особого, впрочем, наезда.
— Обычному — да, но меня зовут Дриан Каерхостер, — мне показалось, что бакенбарды полицейского гордо распушились по сторонам, — …и был у меня дядька. Келм Каерхостер звали. Но среди вашего брата его звали…
— …Писателем, — хмыкнул его собеседник, — Ладно, заметано, уважаемый был тип. Ты по поводу шухера, что сейчас творится? Или что?
— Мне бы с Жестким поговорить, — вновь нагнул своё рыжий.
— Без шансов, Каерхостер, — качнул головой бандит, — Нет его в городе, уехал по делам. Я за старшего. Зови Мырь.
— Слышал о тебе, — также ровно продолжил Дриан, — Хорошо, вот что тут у нас творится…
Дальше он выдвинул то предложение, что и декларировал ранее при мне. Банда выдает нахапанных ей людей, полиция прикрывает этот милый особняк и его жителей от военных, которые, скорее всего, уже приступили к успокоению (или упокоению) матросов. Шансов, что всё кончится матросской тишиной, не было от слова «совсем», поднятые части, в каждой из которых было по военному магу, пройдут огнем и мечом по всем трущобам. Судя по тому, что Мырь слушал внимательно и не перебивая, у меня сложилось впечатление, что Дриан даже слегка осветляет события — Кендра далеко не мирное местечко, поэтому зачистить тут под шумок такой отстойник военные вполне могут. Не полностью, но радикально.
— Идея у тебя говно, — беззлобно вынес вердикт Мырь, покрутив головой, — Неужели ты думал, что мы сидели б и ждали солдатню?
— А куда вам деваться? — поднял брови Дриан, — Ходы за город не прорыть. В море, чтоль, поплывете?
— А хоть бы и поплывем, — ухмылка у бандита стала неприятной, — В общем, не приподняться тебе в авторитете, серый. Да и мясо из ухоронок мы уже выпустили, они тут недалеко мимо хибар шатаются, глазами лупают, да воздух нюхают. Свободны, как сопля в полете. Такие дела, рыжий.
Дриан досадливо сплюнул, грязно выругавшись, а я приободрился. Шансы, что балбесик Хорион сейчас жив-здоров, значительно выросли. Если одна банда может свалить в закат на время, да еще и скинув «балласт», то и другие могут так поступить? А куда им деваться. Вот открытие, что у трущобных бандитов есть пути отхода из города, для рыжего весьма неожиданное, вон как его скосило. А Мырь знай себе рассказывает, какие анальные кары будут ждать деятельного и рискового полицейского, мечтающего о карьере оборотня, если тот начнет болтать.
— Ты, главное, пасть на замке держи крепко, — тем временем наущал полицейского бандит, — Я как с Жестким пересекусь, обскажу ему о нашей встрече подробно. Придумка твоя оторви да выбрось, это да, но саму подачу я оценил. Столкуемся, обязательно. Дядя твой шуршать умел и любил, от него даже военные временами срались жидко и с брызгами, так что дружбе быть.
— Ладно, договорились, — уныло констатировал рыжий, — Подскажи тогда, как отсюда выбраться мимо вояк? Не на лодке?
— То радуешь, то вот прям огорчаешь, — покачал головой сальноволосый, под сдержанный хохот мужиков у двери, — Да кабы мы знали, в воду бы полезли? Да тебе-то что, дадим пару раз по морде, а потом прячься в любом доме соседнем. Ствол на пол положишь, значка и формы хватит, чтоб не пристрелили. А вот твоему другану… кстати, а он тут зачем?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На меня требовательно уставились холодные волчьи глаза. Несмотря на вальяжность и расслабленную позу человека, спутать его с обывателем было невозможно. Убийца, вор, бандит, грабитель, явно поднявшийся на этом дне не за счет торговли свежими фиалками. Но, в данный момент, между нами ни одной кошки не пробежало, а взять с меня кроме пистолета и винтовки нечего. Зато он может подсказать, где искать Хориона, а мне, в свете происходящего, прямая дорога к бывшим похищенным. От местных гопников я в основном только очками и отличаюсь.
