и ревом моторов. Прожекторы, установленные по периметру, резали темноту своими яркими лучами, выхватывая из мрака то перепуганные лица сотрудников, то решительные физиономии военных.
— Всем гражданским немедленно разойтись по домикам! — прогремел голос из громкоговорителя, перекрывая общую какофонию звуков. — Повторяю: всем гражданским немедленно вернуться в свои помещения! Это не учебная тревога!
— Нам нужно в лабораторию, — сказал я, перекрикивая шум и хватая Наталью за руку. Её пальцы были холодными, но хватка — крепкой.
Игорь, все еще нихрена не понимавший, кивнул. Мы начали пробираться сквозь толпу, лавируя между перепуганными сотрудниками и военными. Запах дыма? Я принюхался. Да, где-то определенно что-то горело. Чёрт возьми, неужели Нинель успела устроить диверсию?
— Эй, вы! — Резкий окрик заставил нас остановиться. Молодой лейтенант, с лицом, покрытым испариной и сажей, преградил нам путь. Его рука лежала на кобуре пистолета, глаза смотрели цепко и настороженно. — Куда это вы собрались? Приказано всем гражданским…
Я шагнул вперед, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно авторитетнее. В такие моменты я благодарил судьбу за свой опыт и знания из прошлой жизни.
— Мы ученые, товарищ лейтенант. У нас в лаборатории критически важные эксперименты, которые нельзя оставлять без присмотра. — Я сделал паузу, позволяя своим словам дойти до сознания молодого офицера, и добавил с нажимом: — Вы же не хотите, чтобы половина комплекса взлетела на воздух из-за нестабильной реакции? Или что может хуже уничтожения секретных разработок… дай те-ка подумать… их утечка?
Лейтенант заколебался. Еще секунду сверлил нас взглядом, потом медленно кивнул.
— Ладно, — наконец произнес он. — Но я выделю вам сопровождение. Шестеро солдат будут охранять входы и периметр лаборатории. — Он наклонился ближе. — Чтобы ни одна крыса не проскочила внутрь или не выскочила оттуда, ясно?
— Разумеется, товарищ лейтенант, — кивнул я, стараясь скрыть облегчение. — Мы будем только рады дополнительной охране.
Пока мы шли к лаборатории в сопровождении вооруженных до зубов солдат, я не мог отделаться от ощущения, что мы сами загоняем себя в ловушку. Каждый шаг по гравийной дорожке отдавался в ушах, смешиваясь с далеким воем сирен и криками. Но выбора не было — Толик был нашей единственной надеждой.
Массивная дверь лаборатории захлопнулась за нами с глухим стуком, отрезая нас от внешнего мира. Я повернул ключ в замке.
— Ну, — произнес Игорь дрожащим голосом, нарушая гнетущую тишину, — теперь кто-нибудь объяснит мне, какого черта здесь происходит? — Его глаза метались между мной, Натальей и Я-2, ища ответы, которые, я знал, ему будет трудно принять.
Я открыл рот, чтобы ответить, но Я-2 опередил меня. Он шагнул к большому деревянному сундуку, стоявшему в углу лаборатории. Сундук этот всегда был здесь, но никто никогда не обращал на него особого внимания.
Я-2 одним движением смел с сундука горы хлама — какие-то приборы, бумаги, инструменты. Все это с грохотом посыпалось на пол, и я невольно поморщился, представив, сколько ценного оборудования могло пострадать.
— Эй, осторожнее! — воскликнул Игорь, инстинктивно дернувшись вперед. — Там же…
Но его слова оборвались, когда Я-2 сдернул плотную ткань, покрывавшую сундук. В тот же миг из щелей между досками полился мягкий, пульсирующий свет. Он был не похож ни на что, виденное мной раньше — не электрический, не огненный, а какой-то… живой
— Что за… — прошептал Игорь, делая шаг назад. Его лицо побледнело еще сильнее, если это вообще было возможно.
Я подошел к сундуку и положил руку на крышку. Она была теплой, почти горячей, и я мог поклясться, что чувствую легкую вибрацию, словно внутри билось огромное сердце.
— Игорь, — сказал я, — то, что ты сейчас увидишь, может показаться… необычным. — Я сделал паузу, подбирая слова. — Но я прошу тебя сохранять спокойствие и помнить: мы все еще твои друзья и коллеги. И то, что ты увидишь, может изменить судьбу не только нашей страны, но и всего человечества.
Игорь нервно сглотнул, его кадык дернулся. Он посмотрел на Наталью, ища поддержки, и она ободряюще кивнула, подходя ближе.
— Давай, — тихо сказала она. — А ты не бойся, он хороший.
Я глубоко вздохнул и, встретившись взглядом с Натальей, кивнул. Вместе мы взялись за края тяжелой крышки и откинули её.
Яркий свет на мгновение ослепил нас, заставив зажмуриться. Когда глаза привыкли, мы увидели… Толика. Серая, словно светящаяся изнутри кожа, огромные миндалевидные глаза, закрытые сейчас, но, казалось, готовые в любой момент распахнуться. Тонкие длинные пальцы были сложены на груди, там, где у людей находится сердце. И от этого места исходило самое яркое свечение.
— Мать… моя… женщина! — выдохнул Игорь, отшатываясь и хватаясь за грудь. Его глаза расширились до невозможности, рот открылся.
Я едва сдержал нервный смешок, наблюдая, как Игорь судорожно крестится, бормоча что-то себе под нос. Ситуация была серьезной, смертельно опасной, но реакция Игоря… что ж, она была просто бесценна.
— Игорь, познакомься с настоящим Толиком, — сказал я, не в силах сдержать кривую улыбку. — Он, как бы это сказать… не совсем отсюда.
— Не совсем отсюда?! — воскликнул Игорь, его голос сорвался на фальцет, эхом отразившись от стен лаборатории. — Да он вообще не отсюда! Это же… это же…
Внезапно мягкое свечение, исходящее от тела Толика, начало пульсировать быстрее, приобретая золотистый оттенок. Мы затаили дыхание, не зная, чего ожидать.
— Эй, вы чего орёте? — раздался вдруг недовольный голос из сундука. — Не видите, человек спит!
Мы в изумлении уставились на Толика, который, к нашему удивлению, преспокойно повернулся на бок, словно лежал не в деревянном ящике, а на пуховой перине. Его длинные пальцы почесали тощую инопланетную задницу, и он засопел.
Наталья первой пришла в себя. Её глаза загорелись смесью облегчения и раздражения. Она решительно шагнула к сундуку и начала трясти Толика за плечо, её движения были резкими, но осторожными.
— Вставай! У нас проблемы
Толик приоткрыл один глаз, окинув нас недовольным взглядом, после потянулся, его суставы издали звук, похожий на обычный хруст костей. Наталья, не обращая внимания на его ворчание, внимательно осмотрела его бок, где раньше была рана.
— Всё в порядке, — мягко сказал Толик, заметив её беспокойство. — Хотя, должен признать, в этот раз было… неприятно.
Убедившись, что всё зажило, Наталья не сдержалась и крепко обняла его. Толик на мгновение застыл, явно не ожидав такого проявления эмоций, но затем неловко похлопал
