-- Нет, господин. Наш вопрос находится выше его власти.
-- Что же, я слушаю вас.
-- Государь, - начал гвардеец, - мы прибыли в твою страну, чтобы сражаться за Единого бога. Чтобы с нашей помощью все жители Рустовесской земли обратились в истинную веру. Тем же самым мы занимались и на родине. Но вот уже несколько месяцев мы не воюем. Лишь проводим время в тренировках. Но тренировками не донести истину до сердец людей. Без дела многие наши воины болеют. Ваша погода не привычна нам, южанам. И мы, твои преданные гвардейцы, спрашиваем тебя: когда ты используешь нас для войны за веру? Ведь мы прибыли, чтобы сражаться за тебя, государя, который принял Единого бога. Вот что интересно воинам. Мы готовы терпеть лишения и болезни, но хотим знать когда ты поведёшь нас в бой?
-- Вы не должны думать, что ваша служба не приносит пользы Элаю. Разве вы забыли наш осенний поход? Мы обратили в истинную веру катхоров, целый народ. И я прошу вас, не думайте, что вы не нужны мне. Сейчас я готовлюсь к решительной схватке с врагами моего государства. Грядущим летом произойдёт решающая битва и мне не обойтись без гвардии.
-- Летом, - гвардеец выглядел разочарованным, - до лета ещё много времени, господин.
-- Послушай, передай воинам вот что. Решительная война начнётся летом, с этим ничего нельзя поделать. Вы же не хотите биться по пояс в снегу?
-- Мы поклялись сражаться за Элая, пока его имя не будет славиться всеми обитателями суши. Мы ничего не боимся, - воодушевлённо ответил воин, но по его лицу Миша угадал, что возможность оказаться в снегу его пугает сильнее, чем вражеская сталь.
-- Готовьтесь к лету. А тем, кому скучно на плацу, я могу предложить вот что. Сейчас Тайная и Поместная стража готовятся к уничтожению бандитских гнёзд в подвластных мне землях. Ведь простые жители должны чувствовать, что князь заботится о них, а не только собирает налоги. А через мою заботу они ощутят и любовь Единого. Я знаю, что гоняться за разбойниками это не дело для таких прекрасных воинов, но всё же. Если кто-то из гвардейцев хочет поучаствовать в наведении порядка во имя Единого бога, то у них будет возможность присоединиться к стражам. Ты передашь мои слова в точности?
-- Да, государь.
Поверенные откланялись и ушли. Но не успел Всеслав вернуться к обсуждению рукописи, как пришёл его брат Лютогост. Он строго и с недовольством посмотрел на Мишу.
-- Брат, нам нужно поговорить. Обсудить дела.
-- Можешь говорить при Мише.
-- Как знаешь. Тот полк, что ты выслал против дружины Петра разбит полностью. Вернее он даже не разбит, он просто уничтожен.
-- Полковник?
-- Погиб.
-- Очень жаль. Он был хорошим офицером.
-- И ты так спокоен? Наши потери превысили тысячу человек. Два острога сожжены, а дружина нашего братца улизнула обратно в Густошумье. Нужно срочно поднимать войско и идти на Юрьевых. Ведь они укрывают у себя Петра. Без их помощи он не смог бы нападать на наши земли.
-- Мы не будем собирать войско, - спокойно ответил Всеслав.
-- Что? То есть что значит не будем собирать войско? Аааа, я догадываюсь, - Лютогост улыбнулся, сел на скамью и сложил руки на груди, - государь Рустовесской земли никогда не делает ничего просто так. Давай объясняй мне свой очередной замысел. Ты же знаешь, что Пётр сейчас собирает союз? Хочет возродить Вежинское содружество.
-- Конечно, знаю. Что проще, ловить муравьёв по одному или спалить муравейник?
-- Ты про что, брат? - Лютогост с недоумением посмотрел на Всеслава. - Ну... Я не знаю, спалить муравейник проще, чем ловить всех отдельно.
-- Вот и я о том. Пусть соберут в Содружество всех недовольных. И вместо того, чтобы бегать по всей Рустовесской державе в их поисках, мы встретимся с ними всеми на поле боя.
Лютогост молчал. Уже не первый раз старший брат показывал ему свою хитрость. Дождаться, когда Пётр соберётся с силой, чтобы прихлопнуть всех врагов разом, что может быть проще? Но ведь и враг дремать не станет. Да и пускай. К весне войска будут готовы помериться силами с любым противником. Он кивнул брату в знак понимания и согласия.
-- Хорошо, я понял твой замысел. Тогда хочу спросить тебя о твоих визитах в Вешневодье...
-- Погоди, - Всеслав жестом попросил брата помолчать. - Миша, подожди за дверью. Что тебе угодно узнать? - спросил государь, проводив глазами хрониста.
-- Та женщина, которую мы пленили весной. Агата Михайлова, кажется? Ты ведь поселил её в Вешневодье?
-- Ты же знаешь, что это так.
-- Ну да, знаю, - Лютогост говорил неуверенно, так как не чувствовал себя вправе делать своему брату и государю замечания. Но близкая дружба с Зимой заставляла его поговорить на эту тему. - Не моего ума дела, но всё же. Ты часто посещаешь тот острого, особенно в последние месяцы.
-- Думаю, я не первый князь, который завёл себе любовницу. Что ты хочешь узнать?
-- Не первый, но всё же. Ты державный князь и дела твоей семьи влияют на государство в целом...
-- Что ты хочешь узнать? - улыбнувшись повторил Всеслав. - Моя размолвка с женой это наше с ней дело. Она сама виновата. Слишком много себе выдумывала.
-- Но ты ведь не собираешься...
-- Не собираюсь, конечно. Зима моя жена и так будет всегда. Когда я был ранен, она прикрыла меня собой от воинов Вежинского содружества. Я этого не забыл. И не будем больше обсуждать мои поездки. Ты недавно женился. Вместо того, чтобы выслушивать жалобы моей супруги, лучше ступай к своей. Тебе нужно завести сыновей и дочерей.
Лютогост удалился. Миша Воробей вошёл обратно в комнату. Государь уже держал в руках исписанные его почерком листы. Прочитав черновики, Всеслав велел переписывать их начисто. Хронист уловил недовольство в голосе государя, но понял, что оно связано не с качеством сочинения. Видимо, причиной был разговор Всеслава с Лютогостом. Узнать бы о чём шла речь!
***
После услышанного от Корнила Шахова, Вера попыталась осторожно поговорить с Петром. Она стала убеждать мужа быть осторожнее, не доверять воеводе ни в коем случае. Но муж отмахнулся от предостережений жены. "Если я и могу кому-то доверять, то только Корнилу", - ответил на её доводы Пётр. Когда же Вера продолжила разговор, Пётр велел ей замолчать. Сказал, что слышать больше ничего не желает про Шахова. На нем держится дружина, а на дружине держится сам Пётр.
Отчаявшись достучаться до мужа и боясь рассказать ему прямо о домогательствах воеводы, Вера решила посоветоваться со своей полудружницей из свиты княгини Юрьевой. Конечно, прямо Вера ей тоже ничего не сказала. Описала историю "одной дальней родственницы из Крайнесточья", довершив свой рассказ вопросом: "а как бы поступила ты?" На что полудружница потянулась, мечтательно подняла глаза к потолку и немного подумав сказала:
