влажной выпуклости плода. В этих кариночках виделась какая-то сокрытая тайна сердца. Никогда ранее Алесь не встречал женщин с такими глазами!
Степан с Дэги обменялись новостями. Алесь был непривычно молчалив и задумчив.
– Ну, спасибочки, я, пожалуй, пойду, – сказала Дэги и встала из-за стола. До совершеннолетия она жила в доме дяди, а когда начала работать, перебралась в домик прадеда, которому, как говорили родичи, было более ста лет. Тлен времени почему-то обходил его стены.
– Вы меня проводите?
Вопрос, обращённый к Алесю, так ошарашил его, что на десяток секунд лишил дара речи. Он озадаченно поглядел на Степана. Тот, ухмыльнувшись, согласно кивнул головой.
– Конечно, конечно, – заспешил Алесь. Вскочил, опрокинув стул. Пламя свечи затрепетало. По стенам запрыгали бледные тени от приборов, стоящих на столе. С замиранием сердца Алесь пошёл следом за Дэги.
Небо закрывали плотные облака. Только кое-где в прогалинах блестели неяркие звёзды.
Неожиданно под ними крикнули в перелётной усталости гуси. Дохнуло щемящей тревогой.
– Неужели гуси? – Алесь поднял к небу лицо. – Осенний перелёт летом?
– Чему удивляться? У птиц и зверей тоже перепутаница случается, – Дэги посмотрела в небо и добавила, – всё как у людей.
Уличная дорога была неровной, колдобежной. И как Алесь ни старался держаться на расстоянии, нет-нет да сталкивался своим плечом с плечиком девушки. Она бесцеремонно взяла Алеся под руку. Упоительный ток возбуждения пробежал по всему его телу. «Ну вот, – подумал он, – уже шестой десяток разменял, прошёл огни, воды и медные трубы, а чувствую себя как безусый пацан. Даже не знаю, о чём говорить».
Дэги словно угадала его мысли.
– Давайте помолчим, – она скользнула рукой к ладони Алеся и легонько сжала её. Алесь ответил.
– У нас с вами ещё будет время для разговора. Наговоримся.
– Это когда же? – хрипло выдавил из себя Алесь.
– А вы можете, скажем, в июле уйти в отпуск?
– Думаю, за свой счёт смогу.
– Тогда я подготовлюсь и сообщу вам через дядю Стёпу. Вы приедете сюда, и я повожу вас по тайге. У нас здесь есть одно такое замечательное место, какого, наверное, больше нет на всей земле!
Село Осикта располагалось на берегу реки Олдокит в три километровые улицы. В конце одной из них, упирающейся в тайгу, находился домик Дэги. Шли они неторопко и тихо, не потревожив сторожкий сон ни одной собаки. И никто не встретился им на пути.
Прощаясь, Алесь неловко привлёк к себе девушку, намереваясь поцеловать. Она мягко отстранилась. Алесь послушал её удаляющиеся шаги и двинулся обратно. В голове жарко звенело. Приятная истома заполняла всё тело: «Неужели это со мной?» Но он не терял чувства реальности, тренированного годами тревожной напряжённой жизни. Спиной он чувствовал чьё-то внимание на себе. Оглядывался, но в непроглядной тьме – облака полностью захлобучили небо – никого не увидел. О чьей-то тайной слежке сказал Степану.
– Ты прав, – подтвердил тот, – спецназовский нюх тебя ещё не подводит! Губернаторские ищейки бытуют и в нашей тьмутаракани: интересуются Дэги. Но не волнуйся: вряд ли ты их заинтересовал!
Спал Алесь плохо. Ранним утром уже был в районной гостинице, но почти до половины дня ждал, когда проснётся после загульной ночи кандидат в депутаты областной думы Бахчинян.
На аэродроме, пока компания чиновников усаживалась в самолёт, поглядывал в сторону села – не покажется ли лёгкая фигурка девушки. Дэги провожать его не пришла.
Степан утешил друга:
– Она не хочет мелькать лишний раз.
– Ты прости меня, Стёпка, прости старого пня! Никогда такого не было, – он постучал себя кулаком в то место груди, где располагалось сердце. – Словно тридцать лет с души слетело! Молодо здесь! Песенно!
– Понимаю! Как не понять? Дэги, брат, такой крючок, на который попадает не такая рыбина, как ты. Без срыва. И без наживки.
– Прости меня, друг. Ведь всё от неё зависит. А у меня сил нет сопротивляться.
– Да не казнись ты! И рад за тебя, и боюсь. Много, много непокою принесёт она с собою, – проговорил слова из известной сказки про Конька-Горбунка. – Дэги взрослая девушка. Сама решает, что да как. Я тут ни при чём.
Человеческую жизнь, вроде бы определённую творцом так называемой судьбой, Алесь сравнивал с широкой полноводной рекой. Такое сопоставление изрядно отдавало махровым шаблоном, многократно использованным чуть ли не всеми литераторами мира, но, видимо, более точного сравнения было придумать трудно. А по утолованной дороге ходить легче.
Плывёт человек по реке жизни в лодке, знаменующей собою некую основу бытия, вдруг бац – ткнулась лодка в камень, скрывающийся под бурунами, черпанула воду бортом, а то и перевернулась. И забарахтался пловец в стремнине, пытаясь удержаться на поверхности воды, добраться до спасательной кромки берега. А помощь – только сила собственных рук, да ещё духа, который скрывается где-то в глубине не то души, не то мозга, и с утратой духа почему-то сразу же исчезает мышечная крепость тела.
Встреча с Дэги поставила на лодке Алеся парус. И он наполнился ветром. И жизнь вдруг стала лёгкой и радостной. И лодка понеслась к светлому горизонту в ослеплении солнечных брызг плёса, не ожидая и даже не предполагая скальных порогов, врезающих и скручивающих стремнину в гибельный водоворот.
Телеграмма ударила в сердце молнией и взбудоражила кровь: «Приезжай срочно. Степан». Значит, договор с Дэги, заключённый в начале лета, не оказался шуткой, как не без душевных мук предполагал Алесь. Заявление на июльский отпуск он написал давно, получил добро от Заурбекова и теперь только оставалось сказать своему начальнику о числе, с которого начнётся отсчёт его вольных дней.
– У тебя такой огонь в глазах, будто едешь получать высочайшую правительственную награду, – поёрничала Анне, выписывая Алесю необходимые документы.
– Еду в тайгу. Разве это не награда? Палатка, речка, костёр, рыбалка! Я тысячу лет не был в тайге! – в порыве радости Алесь обнял Анне со спины и поцеловал в шею. Она придержала его руки на своей груди. После времени, проведённого в вагоне поезда, они почти не виделись. Анне боялась губернаторского гнева: за нею следили. Салипод ни с кем не хотел делиться своим кобелиным правом. Анне Алесь нравился. Вряд ли кто другой мог стать более надёжной опорой для неё. Она мечтала о нём с первой встречи, но всё боялась сделать шаг первой, хотя и чувствовала, что тоже нравится ему.
Конечно же, он знает об её интимных связях с губернатором. Перешагнёт ли Алесь через это? Если полюбит, а может быть, уже полюбил, то не станет раздумывать: Анне мечтала о семье и детях. Денег она уже поднакопила – можно
