Это что-то подпрыгнуло с дьявольским воплем. С горящими глазами, вздыбив шерсть и страшно распушив хвост, кошка, шипя и брызгая слюной, ощетинилась на него.
Корнелия села на постели.
– Какого дьявола… – Не веря своим глазам, она уставилась на Гарри.
Кошка продолжала вопить.
– Гарри? – Рот ее чуть приоткрылся, а глаза, даже в темноте поражающие своей синевой, округлились, словно блюдца. – Вы? Во имя всего святого отвечайте, что вы здесь делаете?
Она откинула одеяло и стремительно встала. Белые складки ее ночной сорочки упали по бокам. Она продолжала смотреть на Гарри.
– Уберите от меня, Христа ради, эту кошку, – сказал Гарри. У него на руках оставалась последняя карта, и он должен был разыграть ее, чтобы выйти из положения победителем. – Пока она не перебудила весь дом.
Корнелия наклонилась к животному и щелкнула пальцами. Кошка замолчала, но продолжала стоять, ощетинившись.
– Скорее всего уже слишком поздно. – Корнелия не понимала, что за сон она видит. Гарри как ни в чем не бывало стоял посреди ее спальни, ночью, и говорил таким тоном, словно все так и должно быть.
В коридоре раздались тяжелые шаги.
– Да, слишком поздно, – подтвердила Корнелия, узнавая вялую, грузную поступь Моркома.
Оглядевшись по сторонам, Гарри кинулся к дальнему углу кровати и довольно неудачно прикрылся складкой полога.
– Миледи… миледи… – забарабанил в дверь Морком. – У вас все в порядке?
– О Господи! – всполошилась Корнелия. – Не пройдет и минуты, как он вытащит свой мушкетон. – Она подбежала к двери и тихонько открыла ее. – Все в порядке, Морком. Это просто кошка, она…
Остальные слова потонули в шуме: Тристан и Изольда с заливистым лаем проскользнули в комнату между ног Моркома. Они ринулись на уже разъяренную кошку, которая сначала попятилась, а потом с шипением накинулась на собак. Те, завизжав от ужаса, бросились наутек, кошка – за ними.
Троица с воплями и лаем, клацая когтями по отполированным деревянным половицам, скрылась в темноте коридора.
Морком выставил перед собой мушкетон, пристально вглядываясь в глубь комнаты Корнелии.
– Вы уверены, что все в порядке, миледи?
– Да, да, совершенно, благодарю вас. – Корнелия была на грани истерики, еле сдерживая рвущийся наружу хохот. Слава Богу, собаки не добрались до укрытия Гарри, едва прикрытого пологом.
– У вас окно открыто, – с подозрением заметил дворецкий. – А на дворе холод.
– Ах да… верно, открыто. Я люблю свежий воздух. Мне кажется, так легче уснуть.
– Новомодная дурь, – отчеканил Морком. – Так и помереть недолго. – Он снова окинул взглядом спальню, неодобрительно шмыгнул носом и отступил. – Воля ваша, делайте как знаете.
Дверь за ним закрылась. Корнелия ждала продолжения.
– Нелл… Нелл… что происходит?
Вновь открыв дверь, Корнелия вышла за порог и притворила ее за своей спиной. Она говорила шепотом, стараясь, чтобы ее голос звучал сонно и смущенно, но вместе с тем беспечно, так, словно все ее тело не трепетало оттого, что в комнате за ее спиной находился мужчина. Корнелия почти слышала его дыхание и удивлялась, как это его не слышит Элли.
– Ничего страшного, Элли. Прости, что разбудила. Я в темноте случайно наступила на кошку. Та взбесилась, на шум пришел Морком, а прибежавшие розовые звери набросились на Кису, или это она набросилась на них, точно не знаю, вот тебе и светопреставление. Дети, надеюсь, не проснулись?
Аурелия сонно моргала глазами.
– Кажется, нет, – ответила она. – Но я перепугалась. Такой шум!
– Прости, – повторила Корнелия, виновато пожимая плечами.
Аурелия вздрогнула.
– Какой жуткий сквозняк, Нелл. Неужели где-то открыто окно?
– Перед сном у меня разболелась голова, – сымпровизировала Корнелия. – И я подумала, что свежий воздух мне поможет.
– Закрой его сейчас же, ради Бога, – сказала Аурелия, зевая и трясясь от холода. – Я иду спать. Удивительно, что этот адский гвалт не разбудил Лив.
– Ее мало что может разбудить, – ответила Корнелия, заходя обратно в спальню. – Спокойной ночи, Элли. Прости, что разбудила. – Она закрыла дверь и очень тихо повернула ключ в замке.
Не говоря ни слова, Корнелия стояла, прислонившись спиной к запертой двери. После четверти часа беспрестанной импровизации ее фантазия иссякла, и она не находила слов.
Гарри выступил из-за занавески и пошел закрыть окно. Если б он не был так занят шкатулкой, то обязательно опустил бы раму сразу же, как только проник в комнату. Но его отвлекли очертания в постели, скрытые одеялом, сладостная перспектива разбудить спящую, как только наперсток будет благополучно подменен другим.
Ни первое, ни второе не было исполнено. Один наперсток так и остался лежать в шкатулке с шитьем, другой – у него в кармане, а Нелл бодрствовала. В смотревших на него проницательных голубых глазах читались неловкость и гнев одновременно, впрочем, блеск ожидания в них тоже был. Волосы Корнелии густой роскошной волной ниспадали ей на плечи, обрамляя лицо с высокими скулами.
По-прежнему безмолвно Корнелия приблизилась к камину и, взяв из банки свечу, наклонилась к углям зажечь ее Свеча загорелась, и она подняла ее к лампе на приставном столике.
Вспыхнул огонь, и Гарри смог разглядеть очертания ее фигуры под тонкой сорочкой, а когда Корнелия выпрямилась и повернулась к нему лицом – точки ее сосков.
– Что вы здесь делаете? – тихо спросила она. Губы Гарри медленно растянулись в улыбке.
– Я здесь, чтобы выполнить свое обещание, Нелл.
– Вы ничего мне не обещали, – продолжая смотреть Гарри в глаза, ответила Корнелия, упершись руками о стол сзади.
– Неужели? – отозвался Гарри. – Какое упущение с моей стороны. Зато я пообещал кое-что себе. – Он сделал шаг навстречу. Корнелия напряглась. Гарри изменил направление и, вместо того чтобы приблизиться к ней, подошел к огню. Опустившись у камина на колени, он бросил туда несколько щепок и, когда они занялись, добавил углей из медного ведерка. – Так будет лучше. – Он поднялся, отряхивая руки. – Прошу извинить меня за окно. Мне следовало закрыть его сразу же. Но я отвлекся.
– На что? – Корнелия бессознательно кончиком языка коснулась губ.
– А вы сами не догадываетесь? – Заметив движение ее языка, Гарри почувствовал, как напряжение ее отпускает, разглядел в ее взоре, как ожидание берет у нее верх над гневом и неловкостью. – Я не могу перестать думать о вас, Нелл. Каждый миг, каждый день и каждую ночь, с той самой минуты, как я впервые увидел вас, вы занимаете все мои мысли.
Корнелия сощурила глаза.
– Выдаете желаемое за действительное, – сказала она. – В первый раз вы приняли меня за невоспитанную служанку.
