– Да, вы правы, Бонем. – Найджел через силу улыбнулся и коснулся висков. – Вот, сглупил вчера вечером. Теперь дьявольски болит голова.
– Сырое яйцо взбить с пинтой молока, – авторитетно сказала Ливия. – Знаю это средство от главного конюха отца. Действует, по его словам, безотказно.
Найджела передернуло.
– Поверю тебе на слово, Лив.
– Что вам предложить, лорд Бонем? – Аурелия приблизилась к буфету. – Могу распорядиться насчет чая, – чуть неуверенно сказала она. – Но здесь у меня есть отличное бургундское. Леди Дагенем говорит, вино превосходное.
– Тогда с удовольствием выпью бокал вина, благодарю вас. – Гарри сел возле бюро. Никаких признаков упражнений Нелл в каллиграфии не наблюдалось. Но в поле зрения Гарри попалась шкатулка с шитьем, стоявшая на круглом столике у окна. Гарри бросил взгляд на Корнелию. Она сидела на диване с дочерью на коленях. Девочка прильнула к материнскому плечу, чуть приоткрыв рот, глаза ее слипались, она медленно засыпала. На лице Корнелии застыло отсутствующее, мечтательное выражение, и, глядя на нее, Гарри задумался, где, в каких далях она витает, какие картины проходят перед ее взором. Он, сам не зная почему, вдруг остро ощутил свое одиночество, что испугало его. Он не имел права на подобные чувства.
Аурелия передала ему бокал вина.
– Мы собирались благодарить вас, сэр, – сказала она, указывая на журналы. – Они нам очень пригодились, а мисс Клер оказалась очень мудрой и практичной женщиной…
– Да, леди Дагенем мне уже сказала, – заговорил Гарри. – Моя экономка – кладезь подобных сведений: у нее море друзей и знакомых, желающих получить работу. Я рад оказать вам услугу, леди Фарнем. – Он пригубил вино. – Вы уже знаете, когда начнете принимать гостей?
– Теперь в любой день, сэр, – отвечала Корнелия, которая уже вернулась мыслями в реальность. – Наши визитные карточки отпечатаны. Поскольку мы с Элли… с леди Фарнем… были представлены в свете, мы решили, что сделаем несколько визитов, а затем, в зависимости от того, кто нанесет ответный, разошлем свои приглашения на небольшое суаре.
Хмурясь, она посмотрела на Гарри, пытаясь понять его реакцию.
– Как вам кажется, милорд, это разумно?
– В высшей степени, – ответил он, закидывая ногу на ногу. – Вы правы, превосходное бургундское… Обещаю залучить к вам леди Сефтон. Она самая простая из всех патронесс «Олмака». Получив билеты, вы сможете кружиться в вихре светской жизни, сколько пожелаете. – Его тон говорил, как мало сам он ценит этот вихрь.
– А вы, как я поняла, не большой поклонник вечеров с танцами, – высказала свое наблюдение Корнелия, наматывая кудряшку дочери на палец.
Гарри пожал плечами:
– В них есть приятные моменты. – Он метнул взгляд на Найджела, который мало участвовал в общей беседе или, вернее сказать, вовсе в ней не участвовал. – Не так ли, Дагенем?
Найджел встрепенулся:
– Да… да, разумеется, виконт. Безусловно… безусловно.
Гарри был уверен, что последние пятнадцать – двадцать минут молодой человек не слышал ни слова из разговора. Дела у него, надо полагать, шли все хуже и хуже. От кредиторов можно на время отделаться, частично погасив долг. Но если все дело в карточных долгах, которые он не в состоянии выплатить, тогда он в большой беде.
Не эта ли беда привлекала опасное внимание людей, устроивших за ним слежку? Если они охотились за наперстком, то вполне могли попытаться использовать Найджела Дагенема как возможное средство, с помощью которого наперсток можно заполучить.
Гарри снова бросил взгляд на круглый столик. Шкатулка была закрыта. Он неторопливо поднялся и принялся бродить по комнате. Посмотрел в залитые дождем окна, долил себе вина в бокал, поправил готовое выпасть из камина полено. Каждый, казалось бы, бесцельный шаг словно бы ненароком приближал его к рабочей шкатулке Корнелии.
Когда эти бесцельные передвижения привели его к круглому столу, дверь отворилась, и в комнату с радостными воплями ввалились Стиви и Фрэнни.
– Мама, Ада показала нам, как раскатывать тесто, – выдохнула Фрэнни. – Смотри, какой у меня цветок! – Она с благоговением держала на ладошке некое подобие цветка из сырого теста.
– А наша Мейвис показала мне, как лепить собачку! – закричал Стиви, живо взмахнув своим произведением. Собачка из теста сплющилась, превратившись в нечто бесформенное, и он озадаченно уставился на то, что от нее осталось. – Ну вот, сломалась.
– Потому что она сырая, дружочек, – сказала ему Корнелия, осторожно укладывая спящую Сюзанну рядом с собой на диван. – Когда ее испекут, она затвердеет и не будет ломаться.
– А вот я знала, – объявила Фрэнни, трогая свой цветок крошечным пальчиком. – И мой не сломался.
Стиви, судя по всему, уже готовился к баталии, но Гарри, ветеран подобных стычек, отреагировал мгновенно – присев на оттоманку, попросил:
– Дай-ка его мне, Стиви, я тебе кое-что покажу. – Он протянул руку и из маленькой горячей ручки получил бесформенный кусок теста. – Пока тесто еще мягкое, можно слепить солдатика, – сказал он. – Или даже рыцаря. – Его пальцы начали формировать тесто.
Корнелия с восторгом следила за его длинными, тонкими пальцами, которые проворно и ловко разминали довольно грязный комочек теста, превращавшийся постепенно в средневекового рыцаря с мечом, щитом и в шлеме.
– Мне не нравится этот цветок! – закричала Фрэнни. – Сделайте мне тоже рыцаря. – Она сунула Гарри свой кусок теста.
Гарри взял его, улыбнувшись девочке.
– Ты действительно хочешь рыцаря, Фрэнни? Может быть, лошадку или лебедя?
– Хочу то же, что у Стиви, – твердо заявила Фрэнни.
– Будь по-твоему. – Гарри поднял глаза на наклонившуюся вперед, чтобы лучше видеть, Корнелию и был вознагражден дружеской одобрительной улыбкой. Гарри слепил требуемого рыцаря и встал с оттоманки. Каждый его мускул при этом был устремлен к шкатулке с шитьем на круглом столике.
Во что бы то ни стало он должен был ее открыть, чтобы увериться в том, что и так уже знал в своем сердце. Там находился его наперсток.
– А вы имеете подход к детям, лорд Бонем, – сказала Аурелия, когда Стиви с Фрэнни побежали на кухню просить близнецов испечь рыцарей. – Должно быть, вы много времени проводите с детьми вашей сестры.
Гарри внезапно вспомнил, что Аннабел якобы оставила его с пятью племянниками и племянницами на руках.
– У меня несколько сестер, леди Фарнем, – сказал он истинную правду.
– Большое семейство, должно быть, оказывает большую помощь семье вашей покойной сестры, – заметила Корнелия с живейшим участием.
– Да, – согласился Гарри без особого энтузиазма. Его ложь во благо, которая разрасталась все больше и больше, заставила его почувствовать неловкость. – Какая прелестная шкатулка, – проговорил он, неспешно приближаясь к круглому столику. Он провел пальцем по перламутровой инкрустации. – Французская?
