и он был видеооператором.
– Видеооператором? Он был клиентом фирмы? – спросила Лорел.
– Да. Фирма составляла для него контракты в обмен за услуги. Он по бартеру снял для них несколько рекламных роликов. – Нестер закашлялся. Он что, заболел? – Мисс Каттинг также сказала, что Хиро был клиентом Виктора по двум делам о вождении в нетрезвом состоянии.
Лорел притормозила, чтобы пропустить «Субару», рвавшийся вперед.
– В тех делах были погибшие?
– Никак нет, – ответил Нестер. – Я спросил ее, не знает ли она, кто мог бы желать смерти мистеру Макино, она ответила «нет».
Похоже, парень превращался в неплохого следователя.
– Спасибо, – сказала Лорел.
Послышалось быстрое щелканье клавиатуры.
– Мисс Каттинг понятия не имеет, посещал ли Виктор Виттрон какую-либо церковь.
И тем не менее церкви нельзя было сбрасывать со счетов.
– Пожалуйста, разузнай, была ли у мистера Макино семья, и договорись с ними о встрече сегодня в течение дня. Мы с Уолтером вернемся сразу, как только осмотрим место преступления на Виндби-Айленде.
– Понял, – сказал Нестер. – Я сейчас на сайте Хиро, и кажется, он много работал на северо-западе Тихоокеанского побережья. Даже снимал программу о карельских медвежьих собаках… правда, Гека Риверса я тут что-то не вижу. А Ина есть. Выглядит счастливой. – Голос Нестера стал задумчивым. – Он снимал все подряд, от документалок до свадеб. И весьма талантливо.
Нестер резко присвистнул.
– Что такое? – спросила Лорел, прибавив скорость и обгоняя лесовоз.
– Угадай, для чьей кампании он недавно снял ролик?
Лорел бросила короткий взгляд на Уолтера.
– Не может быть!
– Именно, – сказал Нестер. – Советника Свелтера.
Глава 22
– Выглядит как в фильме ужасов, – сказал Уолтер, нагнувшись и заглянув в фиолетовую палатку.
Лорел оставалось только согласиться. Тело уже увезли. Раскрошенные леденцы валялись в луже крови, словно разбитые сердца. Криминалисты из лаборатории штата еще работали, поэтому Лорел отступила, чтобы им не мешать. Церковь молчаливо возвышалась у них над головами.
– Никак не могу провести связь между церквями и этими конфетами, – пробормотала Лорел.
Ветер трепал редкие волосы Уолтера, смотревшего вниз с обрыва на бурные океанские волны, что разбивались о камни.
– Даже не знаю. Любовь и ненависть? Добро и зло? Жизнь и смерть? – Он поскреб подбородок. – Все это как-то странно. Такое впечатление, что у убийцы просто завалялись конфеты со Дня святого Валентина, вот он и закрывает ими жертвам рты.
Лорел подошла к нему ближе.
– Ты имеешь в виду, чтобы они не могли говорить?
– Да, как вариант. Может, они были лжецами, или убийца их таковыми считал. Они говорили о любви, но это была ложь.
Лорел покачала головой.
– Но с тем же успехом причина может быть в каком-нибудь эпизоде из детства убийцы, когда он увидел конфеты в виде сердечек. Нам не стоит к ним слишком привязываться, но и забывать о них нельзя.
Она поежилась от холода.
– Поехали, – сказал Уолтер. – Тут для нас больше ничего нет.
Лорел прошла за ним к машине, завела мотор и включила обогреватель на полную мощность, хотя на Виндби-Айленде не шел ни дождь, ни снег. Зато ветер с океана пронизывал до костей. У нее зазвонил телефон, и она нажала кнопку блютуса.
– Агент Сноу.
– Привет, агент Сноу. Это доктор Ортега.
Тон Лорел потеплел.
– Доктор Ортега! Рада вас слышать. Как дела?
– Прекрасно. Спасибо, что спросили. – Доктор Ортега был самым блестящим судмедэкспертом из всех, с кем ей приходилось работать.
– Вы провели вскрытие тела Фредерика Маршалла?
Доктор Ортега откашлялся и зашуршал бумагами.
– Да. Все то же самое, что на вскрытии Виктора Виттрона. Такие же частицы краски на коже ступней и спины, я их отправил в лабораторию. Но отчет оттуда вряд ли поступит раньше, чем через пару недель.
Лорел уже отъехала от церкви и свернула на центральную улицу.
– Вы по-прежнему считаете, что это краска?
– Да. Я уже видел такое раньше – это определенно частицы краски. А еще в ранах на теле Маршалла я нашел фрагменты кожи.
Уолтер наклонился к микрофону.
– Кожи? В каком смысле?
– Частички выделанной кожи попали в несколько колотых ран. Мое предположение – на убийце были толстые кожаные перчатки.
Уолтер кивнул.
– Пожалуй. Когда так бьешь кого-то ножом, можно запросто порезаться. Если у убийцы есть немного мозгов, он наденет перчатки. Странно, что вы не нашли кожу на первом трупе.
– Может, убийца был аккуратнее с первым телом или злился не так сильно, – предположила Лорел.
– Этого я не знаю. – Доктор Ортега снова откашлялся. – Третье тело только что привезли, я им займусь сегодня чуть позднее. Да, кстати, у Фредерика Маршалла я насчитал пятьдесят две раны.
– Значит, дело не в числе, – сказала Лорел вслух. Пятьдесят два и сорок восемь. Цифры близкие, но не одинаковые. Скорее, речь шла об убийствах в состоянии сильного гнева – однако заранее спланированных, с учетом палатки и леденцов. – Что-нибудь по конфетам? – спросила она.
– Ничего, – ответил доктор Ортега. – Обычные леденцы для Валентинова дня в форме сердечек. Я отправил несколько образцов в криминалистическую лабораторию, но…
Уолтер застонал.
– У них куча работы.
Лорел еще раз повернула и поехала по жилому кварталу, после чего притормозила возле красивого деревянного дома, обшитого красноватыми досками из секвойи. Двери и карнизы были зелеными.
– Пожалуйста, держите нас в курсе, – сказала она.
– Непременно, – сказал доктор Ортега, завершая звонок.
– Симпатичное местечко, – заметил Уолтер.
Лорел обратила внимание на отлично выполненный, расслабляющий ландшафтный дизайн. Нестер прислал ей адрес тетки Хиро Макино, пока они осматривали место преступления.
– Его тетке уже сообщили? – поинтересовался Уолтер.
– Да. – Лорел вылезла из кабины. – По словам агента Норрса, ей позвонили несколько часов назад.
Уолтер вылез следом за ней и быстро застегнул куртку.
– Хорошо. Ненавижу приносить плохие вести.
Лорел прошла по вымощенной камнем дорожке и подняла щеколду на калитке, впустив Уолтера внутрь. Двор обрамляла тщательно подстриженная живая изгородь. Она поднялась по ступенькам террасы, обратив внимание на расставленные в строгом порядке горшки с цветущими нарциссами, после чего постучала в дверь.
Им открыла женщина лет семидесяти, с седыми волосами, расчесанными на косой пробор, и следами слез на лице.
– Что вы хотели?
Лорел показала ей свой значок.
– Добрый день. Я специальный агент Лорел Сноу.
– Ах да, – сказала женщина. – Входите. Из вашего офиса звонили, сказали, вы приедете.
– Спасибо.
Лорел прошла за ней в гостиную, где стояли диван из голубого твида и белые кресла. В центре сверкал стеклом и латунью кофейный столик, а дальше к гостиной прилегала кухня, откуда пахло чем-то вроде горячей клубники. Отопление работало на полную мощность.
– Прошу, садитесь. Я Химари Макино. Хиро был моим племянником.
– Соболезную
