двинулась по ледяной корке к входу.
Вполне предсказуемо, ее сестры внутри не оказалось. Офицер Зелло сидел один в дальнем конце бара со стаканом пива.
Она направилась к нему, прекрасно понимая, что лучше было бы развернуться и ехать домой. Было почти девять вечера, и она очень устала.
Он поднял голову и мутными глазами уставился на нее.
– Знаете, вы почти такая же красивая, как она. – Язык у него заплетался.
– Спасибо, – сухо сказала Лорел, ставя сумку на барную стойку. – Сможете сами вернуться домой?
– Смогу.
Она покосилась на полупустое пиво – от Зелло явственно попахивало текилой.
– Я же предупреждала вас насчет Эбигейл.
– Знаю. Это было очень мило с вашей стороны, но… сам не знаю… есть в ней что-то такое… Она очень хрупкая и уязвимая.
Лорел могла бы подобрать много эпитетов для описания Эбигейл Кейн, но «хрупкая» и «уязвимая» точно не входили в их число.
– Она смертельно опасна. Если и дальше будете стоять у нее на пути, вам несдобровать.
Зелло пожал плечами.
– Тут нет ее вины. У нее было тяжелое детство, и она справляется как может. Ей и правда не помешала бы сестра.
Лорел не знала, как еще ему помочь.
– Если вы научитесь отделять личную жизнь от профессиональной, это пойдет вам на пользу. Вы могли бы добиться успеха.
Он отлично поработал в расследовании на Ведьмином ручье, но любовная жизнь Зелло подорвала доверие к нему.
Он фыркнул:
– А как же вы?
Лорел сделала паузу.
– В каком смысле?
– Вы и Гек Риверс. Кувыркаетесь в постели. Мне Эбигейл рассказала.
Лорел крайне не понравилось, что Эбигейл обсуждает ее – с кем бы то ни было.
– Я не обязана с вами объясняться, но скажу, что мы с капитаном не работаем вместе. Иногда мы сотрудничаем по некоторым делам, но не позволяем этому мешать работе. Никогда.
– Ладно. Попасться на крючок куда легче, чем вам кажется, леди.
Лорел поежилась. Вероятно, это была правда. Она взяла сумку с барной стойки. Зачем вообще она сюда пришла? Неужели разговор с сестрой и возвращение отца так подействовали на нее, что она совсем потеряла голову? Ей не надо было лезть в это дело, и личная жизнь офицера Зелло никак ее не касалась.
– Я вам очень советую вернуться домой на «Убере».
– Погодите. – Он поднял голову: белки его глаз покраснели настолько, что у самой Лорел глаза зачесались тоже. – Я видел вашего отца.
Лорел выпрямилась.
– Где?
– Здесь. Примерно час назад. Узнал по фотографии с листовки о пропавшем человеке.
Зелло махнул рукой в сторону центральных дверей.
– Он вошел, подмигнул мне, а потом выскочил наружу. Я погнался за ним, но он прыгнул в зеленую машину и умчался.
– Он вам подмигнул?
Зелло хлюпнул носом.
– Ага. Это было жутко.
Зик Кейн и его игры. Возможно, Эбигейл была права, и даже ее бывший ухажер являлся для него мишенью.
– Спасибо, что сообщили.
– А как же иначе. Может, вы позвоните сестре и дадите мне трубку, а? Мы могли бы оба с ней поговорить.
Только этого ей не хватало!
– Нет. Пожалуйста, выбросьте ее из головы.
Лорел развернулась на каблуках и оставила его одного над выдохшимся пивом.
Она была уже на полпути домой, когда зазвонил телефон, поэтому Лорел нажала кнопку громкой связи.
– Агент Сноу.
– Привет. Это Норрс, – сказал Норрс, заглушая телевизор, работавший с ним рядом. – Хотел сообщить, что мы не нашли никакой связи между Кейт Виттрон и второй жертвой, Фредериком Маршаллом, за исключением его имени на бумагах о ее разводе. Мы проверили компьютер Виктора – все документы и правда составил он сам. Расследование продолжается, но пока что подозрения с нее сняты. Подумал, вы захотите узнать.
– Спасибо, – ответила Лорел, чувствуя, как отпускает жжение в груди. Кейт не заслуживала подозрений.
Он откашлялся.
– Хотел еще спросить: может, вы с офицером Риверсом захотите поужинать со мной и Эбигейл завтра? Двойное свидание в субботу вечером?
Последнее, чего Лорел хотелось, это становиться свидетельницей того, как Эбигейл разбивает мужские сердца.
– Вряд ли получится, агент Норрс.
– Ну, может на следующей неделе. Хороших выходных, агент Сноу. – Он дал отбой.
Да никогда в жизни!
Глава 21
Было гораздо приятнее оставлять изуродованное тело на снегу, чем в таком вот месте. Видимо, из-за контраста между чистым снегом и грязной кровью.
В это время года снега на Виндби-Айленде не было, зато пляж продували ледяные ветра. Католическая церковь Девы Марии на Волнах гордо возвышалась на западной оконечности острова. Солнце еще не встало, и пляж был пустынным.
Церковь была построена из кирпича и камня и украшена высокими арками, с карнизов которых лучи прожекторов освещали мертвенные воды, бьющие о берег. Парковка располагалась с другой стороны, но, к счастью, тропа на пляж оказалась достаточно широкой, чтобы проехал пикап.
Эта сторона, где волны разбивались о скалы, была идеальным местом, чтобы оставить тут грешника. Фиолетовую палатку легко было разбить даже на ветру, хотя завывания под арками и нагоняли жути. За пару минут палатка была готова, и оставалось только вернуться к пикапу и за ноги вытащить грешника из кузова. Его плоть быстро остывала; кровь уже прекратила течь из множества ран.
Само убийство даже не осталось в памяти. А ведь было столько ярости и боли, и диких ударов ножом.
Кровь была липкой, но сейчас не стоило обращать на это внимания. Труп шлепнулся на траву; он был тяжелей, чем казалось, но его все равно удалось быстро затащить в палатку. Надо же, какие увесистые эти грешники – даже после смерти. Вероятно, это зло тянет их к земле.
Мужчины вроде этого делали других жертвами. Чудовище заслужило такую смерть.
Шум за стенами палатки стал громче; оставалось надеяться, что это волны сильнее бьются о скалу. Короткий взгляд наружу… нет, никого. Прекрасно. Обнаженное тело мирно покоилось на земле. Так не должно быть. Он совершил зло и должен был заплатить за это.
От слез картина перед глазами помутилась, несмотря на луч фонарика, направленный на труп. Но ничего не поделаешь – время сердечек пришло. Вон как они оттягивают карманы.
Боль превратилась в агонию, а потом мир вокруг померк. Секунды, минуты, а может и часы спустя та же самая боль выплеснулась громким криком. Быстрый взгляд подтвердил, что конфеты действительно набиты мертвому мужчине в глотку и рассыпаны вокруг его окровавленной головы. Как это произошло? Когда? Желание отшатнуться от трупа, рыча и рыдая, стало непреодолимым.
Солнце уже всходило с другой стороны острова. Времени почти не осталось.
