Кто-то разбудил, а я поздно почувствовал его запах. Он напал. - Г’рах Тар дергает ворот меховой куртки - и я вижу огромные белые шрамы явно от когтей, берущие свое начало на шее и спускающиеся на грудь.
Боже, как он вообще выжил?
— Я тоже умирал. Уже видел предков, - продолжает шаман. Но появился человек - чужак, враг. Он напал на медведя. Длеар – сущность человека и Первого под небесами. Он убил медведя. Но был слабый, был ранен. Предки были добры к нам - не забрали к себе. Сказали - еще рано. Долго шли обратно. Иногда один тащил другого. Плохо помню. Теперь Г’ан Длеар мой брат. Я жизнь за него отдам.
— Я дважды задолжала ему, - не знаю, зачем говорю это. - Он дважды рисковал ради меня, а не должен был. В прошлом я сделала ему очень больно. Я виновата перед ним.
Кажется, впервые с нашего разговора, шаман удостаивает меня взгляда. Очень тяжелого взгляда – пронизывающего, жесткого, точно забирается в самую голову и шурудит там, копается, заглядывает в самые потайные уголки памяти. Очень хочется прервать этот странный контакт, пусть лучше продолжает возвышаться надо мной и говорить куда-то в никуда, чем вот так – без намека на даже относительное уважение к чужому личному пространству. Но я продолжаю смотреть на него. И даже, кажется, не моргаю.
Мне кажется, или на сухом, изборожденном морщинами лице промелькнула тень, даже не улыбки, усмешки? Не знаю, не уверена. Да и что она может означать?
— Гора Гуур Дхар - плохое место, - повторяет шаман. – Древнее и очень плохое. Ты говоришь о силе. Это так. Великая сила пала, но не была уничтожена. Осталась, затаилась, чтобы ждать. Мы пытались уничтожить, пытались ходить – никто не вернулся. Никто не знает, что ждет в Гуур Дхар.
— Великая сила требует великую жертву, - вспоминаю слова Лаэрта. – Ты что-то об этом знаешь?
Шаман смотрит перед собой и едва заметно кивает.
— Никто не знает, что или кто лежит под горой Гуур Дхар. В старых преданиях говорится о множестве душ. Они не могут умереть. Они ждут. Время течет мимо, не затрагивает, не беспокоит. В старых преданиях говорится о великой опасности. Было много крови и много смертей прежде, чем души успокоились. Горела земля, плавился камень, ветер был наполнен пеплом сожжённых тел. И не было тех, кто мог укрыться в безопасности. Но были те, кто забыл о чести, кто был сломлен, обманут, искал спасения. Они не нашли спасения, но нашли нечто куда более страшное, чем смерть. Они стали частью.
— И чего они все теперь ждут?
— Новую душу.
Звучит конечно так себе, скорее, как именно страшилка, особенно для меня, человека из техногенного мира, но уж очень был на этой страшилке зациклен Лаэрт.
— А есть ли какой-то способ понять, была принесена та самая великая жертва или нет?
— Мы еще живы, - на этот раз совершенно определённо он усмехается. – Жертвы не было. Или она не была принята.
Хороший показатель, ничего не скажешь. Зато надежный. Наверное.
Я так понимаю, Лаэрт просто не успел довести до конца то, что задумал. И скорее всего причиной к тому стала его смерть. А точнее – Анвиль. То есть получается, что, сам того не зная, моя драконяка стал спасителем мира? Ну а что? Может и правда целого мира. Кто знает все эти древние души, что затаились и ждут новые души. В особенности после слов шамана о горящей земле и плавящихся камнях. А тут раз – и фигу вам по всей вашей злобной роже.
Понятное дело, что даже в моем прежнем мире всякие старые летописи, в которых говорится о несметных полчищах врагов, принимать на полную веру никак нельзя. Для человека тех времен даже тысяча конных воинов в одном месте могла стать невероятной силой, которая сметала все на своем пути. Так и здесь, насколько серьезно стоит относиться к преданиям варваров?
Ловлю себя на мысли, что даже на фоне объективно существующей в этом мире магии, те предания могли описывать банальное извержение вулкана. По крайней мере, описание шамана очень на это похоже. А учитывая склонность, будем честны, необразованных и глубоко суеверных дикарей всяким природным явлениям, тем более разрушительным, придавать оттенок божественного или мистического, то, возможно, зря мы разводим панику.
Ну, ладно, не панику, но пытаемся копать там, где ничего нет.
Впрочем, лучше перебдеть, как говорится. Вот поговорили – и мне даже спокойнее стало. Понятное дело, что жить в относительной близости от действующего вулкана – такое себе удовольствие. Кто его знает, вдруг снова захочет проснуться в полную силу. Но выбора у нас нет.
Очень хорошо помню фильм о последних днях Помпеи. Вот совсем не хочется так же.
Глава двадцать третья: Анвиль
Глава двадцать третья: Анвиль
Мы покидаем форт спустя сутки. Основное время тратим на изучение складов и составления подробного перечня всего, что там обнаруживаем. Разумеется, к делу подключаю тех торговцев и нескольких крестьян, что остаются в форте. Вернее, убедительно прошу их остаться. Как ни крути, без их помощи мне не обойтись. Мои спутники умеют махать мечами, но с подсчетами чего-либо у них большие трудности.
Перед отбытием оставляю в качестве гарнизона половину своих людей. Из бесед с торговцами и крестьянами действительно выходит, что люди лорда Рогира иногда нападают на обозы, проходящие по землям лорда Вигмарта. Но, к слову, случается и наоборот. То есть оба соседа до сих пор находятся в состоянии вялотекущего противостояния. До открытого конфликта пока не дошло, но покусывают друг друга регулярно. Как и всегда – господа повздорили, а перепадает обычным людям.
Да уж. Хоть разорвись. По-хорошему, надо бы навестить и Рогира, и Вигмарта – обоих поставить на место. А еще нужно заехать к Картису младшему, по вине которого был разрушен мост. А еще проверить, что на пару со своим чернокнижником задумал недоумок Фарвурд. И это наверняка только малая часть тех проблем, что прямо сейчас изнутри подтачивают
