Артанию. О Великом Магистре и Совете вообще молчу.
Но ладно, Вигмарту и так сообщат о моем посещении его форта. Если хотя бы немного мозгов у него есть – прислушается. Нападки на соседа Рогира – для меня сейчас меньшая из проблем. Картис, конечно, зарвался, но плотина уже прорвана, торопиться с ее восстановлением смысла нет. А вот новости о Фарвурде меня действительно обеспокоят.
Поэтому решаю на обратном пути к Драконьему гнезду заехать к старому пройдохе. Если тот действительно лишился рассудка, что ж, оставлять это без реакции нельзя.
Мы успеваем отъехать от форта совсем немного, когда чуть в стороне от дороги видим труп раздетого человека. Вне всяких сомнений, это кто-то из стражников. И кто именно, становится ясно почти сразу. Мутноглазый лежит лицом вверх, а на его шее проступили следы крупных пальцев.
Похоже, прикончили свои же. Вряд ли что-то не поделили. Скорее всего, причина в том, что мало кому нравится, когда твой товарищ активно сдает всё и вся направо и налево. В следующий раз может так статься, что он сдаст тебя. Кому это надо?
Я более не вижу смысла скрываться, а потому на постоялых дворах сразу показываю королевское кольцо. Хорошая еда, хорошие комнаты, хорошие сменные лошади. И снова в дорогу.
Земли лорда Фарвурда находятся несколько ниже, чем стоит Драконье гнездо, а потому с пахотными землями дела там обстоят куда лучше. Насколько я знаю, семейство Фарвурдов не одно поколение оставалось главным поставщиком зерна для Короны.
Что в этих местах что-то не в порядке, становится ясно очень быстро. Мы едва минуем каменную гряду, которая служит естественной границей между землями Короны и землями Фарвурдов, как в воздухе появляется отчетливый запах гари. Сначала едва ощутимый, но чем глубже мы продвигаемся в земли спятившего соседа, тем насыщеннее он становится.
И снова дождь.
Затяжной и противный, такой может без продуха идти несколько дней.
Запах гари несколько стихает, но не исчезает вовсе.
Когда на дороге появляется очередной постоялый двор, сомнения в неспокойности здешних мест улетучиваются окончательно.
Это настоящее столпотворение из всевозможных повозок и подводов. Причем большая их часть явно принадлежит крестьянам.
Не знаю, сколько тут народа – несколько сотен, по меньшей мере. Мужчины, женщины, старики, дети.
Какого беса Фарвурд успел сотворить?!
Спешиваюсь и хватаю за грудки первого попавшегося под руку мужика.
— Что случилось? – прямо в перемазанное грязью лицо.
— Беда, господин. Нет больше замка милорда Фарвурда. И деревень вокруг нет. Людишек сгинуло – жуть. Мы едва выбрались. Едва-едва какие пожитки побросали в возы – и бежать. А кто-то в одном исподнем, с малыми детьми на руках.
— Ты объясни, что случилось! – встряхиваю мужика, но тот продолжает бубнить о трудной дороге, о многих погибших, о том, что и податься им теперь некуда.
Отталкиваю, иду дальше.
— Что случилось? – перехватываю молодого парня с перевязанным лицом. Вся кожа вокруг грязной тряпки раскраснелась, видны небольшие пузыри, как от ожогов.
— Не ведаю, господин, - кривится от боли тот – и я выпускаю его из рук.
Дальше-дальше, вопросы-вопросы – и ни одного внятного ответа.
Успеваю опросить с полдюжины человек, но так ничего и не добиваюсь. Люди перепуганы, многие покалечены, причем это не только ожоги, но и нечто иное, странное – какие-то черные нарывы, самого разного размера, от крошечных, до примерно в пол ладони размером. Запах от этих нарывов – густой и смрадный, откровенно гнилостный, хотя сами по себе люди, у которых обнаруживается эта напасть, выглядят вполне живыми и даже бодрыми, хотя и жалуются на сильную боль.
Поганые дела.
Похоже, мы опоздали, а слухи о ядовитых планах Фарвурда оказались вовсе не слухами.
Здесь без знаний Изабеллы вряд ли обойтись.
— Давно у них эта зараза? – уже внутри постоялого двора спрашиваю старуху, что прижимает к груди вязанки различных трав.
— Никак нет, господин. Верно, это небеса прогневались на нас – и раскрылись черным дождем. Давеча возле замка милорда Фарвурда случился большой взрыв, огонь, дым, а потом с небес нам на головы и полилось это… черное. Хорошо, мало еще кто повыскакивал из домов. И вот на кого попало, тот нынче нарывами мается.
Зараза!
Но если это не болезнь – уже легче. Если ко всему прочему эти люди притащат к порогу Драконьего гнезда эпидемию – Артания перестанет существовать. А именно к Гнезду они и отправятся, больше некуда. И винить их в этом я не могу.
Сразу отряжаю одного из варваров вернуться в Драконье гнездо и обо всем рассказать Ее Величеству. Пусть готовится, пока есть немного времени. Сейчас трудно судить об истинных масштабах беды, но несколько сотен беженцев, часть из которых ранена, - это серьезная нагрузка на и без того пока хрупкую кормовую базу Драконьего гнезда.
Но если мы их бросим, если закроем перед ними ворота – это точно станет той искрой, которая обязательно попадет в костер, любовно приготавливаемый для нас Магистром.
Но теперь понятно, почему никто толком ничего не может рассказать – все произошло ночью. Люди просто спали. Однако самые сильные разрушения произошли с замком их лорда и в окрестных деревнях. Значит, туда нам и нужно.
Дождь так и продолжает поливать, дорогу развезло, а вот запах гари никуда не исчез. Напротив, чем дальше, тем сильнее он становится. Иногда порывы бокового ветра немного развеивают смрад, но их явно недостаточно.
Зато мы точно идем по следу, будто натасканные гончие.
В дороге еще несколько раз встречаем отдельные группы беженцев. Эти все пешком, едва передвигаются, оскальзываясь в жидкой грязи. Нас же провожают равнодушными усталыми взглядами. Среди них почти нет здоровых мужчин.
И это очень непросто – миновать их и ехать дальше. Но я не могу позволить себе помогать каждому, потому что тогда вообще непонятно, когда смогу добраться до замка. А седлать это надо как можно быстрее. У меня нет никакой определенности о произошедшем там, а она нужна. И нужна обязательно.
Запах гари изменяется,
