на месте от кровоизлияния в голову. А я, на самом деле, вообще не хотел ничего плохого. Мне просто до ужаса понравилось трогать кожу Иоши. Даже при всем том, что я практически видел ее как под микроскопом, она восхищала меня своей гладкостью. Кода, имею в виду. Нежная, мягкая, волосинки крохотные, маленькие, нежные…
— Да… Я наверно лучше потом, — согласилась девушка и попятилась к своему месту.
Она не была напугана, слава богу. Не хотелось бы, чтоб меня считали маньяком. Скорее, взволнована. Ясное дело, ее эмоции в данном случае понятны. Столько времени симпатичный парень не обращал на нее внимания, а тут сразу вдруг начал хватать, гладить и принюхиваться. Кстати, да. Запах мне ее тоже понравился, поэтому я реально принюхивался. Водил носом из стороны в сторону, улавливая аромат. Приятный, тонкий…
— Пион, сирень, зеленый чай, Фрезия, сицилийский горький апельсин, терпкий кедр, цветы персика и китайский османтус, — выдал вдруг я и тут же, сам охренев от сказанного, замолчал.
— Ну… Да… — опешила Втанабэ. — Это — мои любимые духи, их делают на заказ, поэтому я хорошо знаю сочетание компонентов. Вы назвали все до единого. Откуда знаете, что там присутствует горький апельсин? Он практически не чувствуется.
Я неопределённо пожал плечами. Мол, это же очевидно. Хотя сам пребывал в шоке. Какой, к чёртовой матери апельсин? Я даже не знаю, что такое — османтус, и с какого перепуга в моем лексиконе вообще существует это слово!
— Втанабэ-сан, давайте, на самом деле… попозже… — сказал я, а потом резко отвернулся от девушки. Пока она окончательно и бесповоротно не приняла меня за психа.
К счастью, Иоши спорить или настаивать на продолжении разговора не стала. Она молча скрылась за своей перегородкой и тихо сидела за ней следующие несколько часов.
Ну а я… Я пребывал в полнейшем раздрае. Это дурацкое состояние восторга, счастья и жизненной необходимости двигаться, не покидало меня. Время приближалось к обеду, а оно оставалось на месте.
Я успел сделать все отчеты, которые были поручены начальством, на месяц вперед. Причем мои пальцы стучали по клавиатуре, как ненормальные, а мозг работал в автономном режиме. Я даже не вникал в ту информацию, которую набирал. Цифры и формулы просто сами собой сыпали из меня, как пшено из дырявого мешка.
При этом я успевал еще слушать все, о чем говорили коллеги. Не важно с кем. С самим собой, с соседом, по телефону с подругой, с Джиро по рабочим вопросам. Пытался абстрагироваться от их разговоров, но ни черта не получалось. В итоге, я просто представил, будто на заднем фоне работает радио, по которому идёт какой-то не имеющий сюжета спектакль. Стало немного легче. Я хотя, бы не вникал в смысл этих разговоров.
Радовало только одно. Мое странное состояние хотя бы перестало набирать обороты, остановившись на одной стадии. Но понимания происходящего, конечно, один хрен не возникло. Что это за внезапный прилив непонятно чего? Я на самом деле веду себя как человек, в которого вдохнули очень много особо активной энергии. Настолько много, что мой организм эту энергию не успевает перерабатывать, а потому просто фонтанирует ею во все стороны.
Нужно будет сразу же после работы зайти к Тенноки. Узнать причину столь загадочного состояния, пока я каких-нибудь дел не натворил, да и про Кайоши заодно спрошу. На фоне случившегося, я вообще забыл, что, возвращаясь из бара, собирался поговорить с кицунэ о деде. Тем более, теперь, когда я знаю, кем эта старушка является на самом деле, можно вообще вести диалог свободно. Даже любопытно. Если Теноки-сан это дух-лисица, то кем же является Кайоши?
Внезапно, мое внимание привлёк один из голосов коллег. Парень, видимо, говорил по телефону.
— Простите, но у меня нет сейчас таких денег… Да, да… Я понимаю. Конечно. Нет, ни в коем случае я вас не обманываю.
Судя по дрожащим интонациям, бедолага был сильно напуган.
— Хорошо. Да. Зачем вы хотите встретиться? Но у меня из правда нет. Я понял. Нет. Сюда, в офис, не надо. А… Вы уже здесь. Давайте через пять минут внизу, на подземной парковке. Хорошо.
Я приподнялся на стуле и вытянул шею, взглядом разыскивая того, кому принадлежал голос. Им оказался парнишка, лет двадцати пяти. Он сидел, сгорбившись, безвольно опустив руки, и смотрел в одну точку.
Похоже, проблемы у него и правда серьёзные. Судя по разговору, у бедняги вымогают деньги. Интересно, кто? И откуда у обычного сараримена могут вообще быть финансы, ради которых стоит его кошмарить?
Я напряг память, вспоминая, кто это такой, что за товарищ. Всплыло только имя. Акайо Накамура… Так вроде бы.
Парень тяжело вздохнул, затем поднялся с места и с понурым видом поплёлся в сторону лифта.
Я смотрел ему в след ровно до того момента, когда закрылась дверца кабинки. Потом встал и двинулся следом. Подземная парковка, говорите? Ну, ок…
Если ты наковальня — жди, если ты молот — бей
Спроси кто-нибудь в этот момент, чем я руководствовался, отправившись вслед за парнем, который мне вообще никто и ни с какого боку, я бы, наверное, не нашел ответа. Этот Накамура даже для Такито был никем. Кроме имени и фамилии я, хоть убейся, ничего не смог вспомнить. А значит, мой предшественник с ним вообще не пересекался, не общался, в товарищеских отношениях не состоял. Казалось бы, на кой ляд мне это нужно?
Однако, я упорно двигался вперёд, к подземной парковке, имея чёткую, абсолютную уверенность, что сильные не должны обижать слабых. Бред? Конечно! В своей прошлой жизни я старался отвечать только за себя. За свои поступки, за свои решения. Никогда не совал нос туда, где ему не место.
Почему сейчас во мне вдруг проснулся борец за справедливость — не знаю. Почему я решил, будто Акайо Накамура слабый и нуждается в помощи — могу предположить. Наверное потому что он выглядел еще большей тютей, чем Такито раньше, до нашего воссоединения. По телефону Акайо откровенно угрожали, вымогая денег, а он только мычал и извинялся.
В общем, своим умом, чисто своим, я решил, спущусь, постою в сторонке, за
