настолько велика, что отморозки не успели отреагировать на столь внезапное представление. Их действия, были в разы медленнее, чем мои.
Затем я сверху, в полёте, второй ногой, (между прочим, левой), ребром стопы вхреначил Акире прямо в тыльную сторону шеи. Чуть ниже затылка, ровно в позвонки. Акира «хрюкнул», выронил биту и собрался упасть сначала на колени, а потом мордой в пол. По-моему, я сломал ему позвоночник. Хотя он вроде бы жив.
Думаете это было все? Ни черта подобного. Удар, который достался здоровяку с битой, я использовал как очередную возможность оттолкнуться, и снова подпрыгнул вверх. Два в одном, так сказать.
Потом вообще кувыркнулся в воздухе, перелетев через главаря, и приземлился третьему, молчаливому… на плечи. Честное слово. Будто всю жизнь выступал в цирке. Резко сел, стоя ногами на плечах бандита, обеими руками схватил его за башку, и одним сильным движением крутанул ее вокруг оси.
Я не знаю, каким чудесным образом мое тело держало равновесие. По всем законам физики и логики, приземлившись на чьи-то плечи, я должен был с них свалиться, а не откручивать головы в полном смысле этого слова.
Вообще, в мои планы не входило убивать кого-то из этих придурков. Но Молчаливый напросился сам. Пока я совершал все эти кульбиты, прыгая на мотоцикл, а потом в сторону Акиры, он успел все-таки, выхватить из-за пояса пистолет, снять его с предохранителя и собрался выстрелить. В меня. Я знал это чётко. Просто внутри будто кто-то сказал «Сейчас тебя грохнут, придурок. Убей его». Так что, извините. Либо меня, либо я. Второй вариант как-то предпочтительнее. Ну и потом… Скажем прямо, я был нереально быстро и хорош. Я был как молния.
Когда голова Молчаливого с хрустом повернулась, легонько оттолкнулся от его плеч и приземлился на пол полубоком.
Одна нога согнута, вторая отставлена назад. Левой рукой упираюсь для равновесия о пол, а правая — отведена за спину. Точь-в-точь, как делал Кайоши во время драки с демоном.
— Охуеть, — сказал я чётко, громко, на русском языке. Кстати, впервые с момента моего пробуждения в теле Такито.
Просто в данном случае только таким образом мог выплеснуть свои эмоции. Японский язык, к сожалению, для столь ярких впечатлений не предназначен. Но сам факт, что я могу использовать великий и могучий, меня впечатлил. Неожиданный бонус.
А эмоции… Мой мозг пребывал в состоянии шока от того, что я сейчас исполнил. Не от факта убийства. Нет. Совесть, стрес и всякая такая чушь, этого не было. Я знал наверняка, троица отморозков убила бы Накамуру. А после моего вмешательства и меня. Но вот… Как я смог вообще это сделать? Вот эти прыжки, пируэты и чёткие, профессиональные удары. Такое чувство, будто мое тело жило своей, самостоятельной жизнью, нарушая законы земного притяжения.
— Ты… Ты что? Ты… Убил Мотико, — выдал главарь, ошарашено глядя то направо, то налево.
Вся его бравада, его наглость и высокомерие исчезли в один момент. Теперь он выглядел ничуть не лучше Накамуры.
Рядом с ним красиво лежали двое. Акира, как я и предполагал, мордой вниз. Молчаливый, наоборот — рухнул на спину. Он точно был мертв.
В этот момент наша скромная компания внезапно стала больше. На парковку с визгом залетел уже знакомый черный джип. Машина остановилась, двери распахнулись, оттуда высыпали четверо парней в черных костюмах. Двоих, естественно, я сразу узнал. Они меня тоже. Это были мои «друзья» Кэзухи и Макито.
Якудзы замерли, изумлённо уставившись на картину, которая открылась перед ними.
— Не понял… — высказался Макито сразу за всех.
— Адачи-сан… — протянул Кэзухи, наблюдая, как я встаю в полный рост и скромненько отхожу в сторону, поближе к застывшему столбом Накамуре.
Честно говоря, мне показалось, что в голосе якудзы присутствовали интонации… сомнительные. Он вслух произнёс мое имя, но звучало оно как недовольное: «Опять ты, Адачи-сан?»
Только смерть непоправима
— Адачи-сан… я, конечно, надеялся, что мы с вами встретимся очень скоро, но рассчитывал, тема встречи будет совсем другая. Более интересная. Хотя, надо признать, вы — единственный человек, который смог меня… скажем так… удивить. В частности, удивить тем, как замечательно у вас получается оказываться не в том месте, не в то время.
Синода высказался и замолчал. При этом смотрел прямо на меня и взгляд у него был такой задумчивый-презадумчивый. Будто он видит перед собой какую-то удивительную зверушку, но никак не может понять, что с ней делать. То ли приютить, то ли накормить, то ли утопить от греха подальше.
Я же сидел молча, всем своим видом демонстрируя готовность к диалогу и сотрудничеству. Если говорить по-русски, прикидывался дурачком. Опять.
Не потому что мне очень нравится эта роль. Нет. Просто по какому-то удивительному стечению обстоятельств я снова ухитрился перейти дорогу Ямагути-гуми. Придурки, которых немного поучил жизни, это и были те самые наглецы, решившие потеснить якудз на их же территории. Те, кого велел найти Кэзухи.
Сам того не желая, я лишил больших серьезных людей возможности наглядно и демонстративно наказать маленьких, хамоватых мальчиков, возомнивших о себе невесть что. Этот факт сильно расстроил якудз. Оказывается, на данный счёт у них тоже есть традиции. Задолбали, ей-богу. Куда ни плюнь, везде правила и законы. Типа, грохнуть отморозков должна была именно Ямагути-гуми. Принципиально. Грохнуть и показать данным убийством всем остальным, что будет с теми, кто вдруг снова перепутает мужской половой орган с трамвайной ручкой.
А теперь выходило, ни наглядно, ни демонстративно сделать они уже ничего не могут. Более того, как выяснилось, для них является позором тот факт, что врага покалечил и частично убил какой-то жалкий сараримен. Я, конечно, хотел поспорить насчёт «жалкого», но не стал. Наоборот, предпочел промолчать и на все вопросы просто разводил руками.
— Что здесь произошло? — первым делом поинтересовался Кэзухи, едва только якудзы, выбравшись из машины, подошли совсем близко.
Его удивление было вполне понятно и оправдано. Через осведомителя товарищи из Ямагути-гуми узнали, что самый главный отморозок со своими ближайшим дружками отправиться на встречу с жертвой, из которой планирует вытрясти побольше денег. То есть с Накамурой.
Якудзы сели этой троице на
