углом, посмотрю на ситуацию. Наверное, это я таким образом сам себя успокаивал, мол, не полезу в чужие дела без нужды. Хотя, внутри, интуитивно, понимал, сто процентов полезу. Просто пока отодвигал эту мысль на задний план.
Вышел, остановился, прислушался. Машин было не очень много. Видимо, автомобиль — это всё-таки роскошь. Иди дело в том, что конкретно в нашем офисном здании нет больших, серьёзных корпораций. Здесь натыканы мелкие компании, на подобии той, в которой работаю я.
Голоса раздавались откуда-то справа. Их усиливало эхо. Видимо, встреча проходила в самом дальнем углу парковки, где никто этой встрече не сможет помешать. В принципе, логично. Зачем в таком деле лишние свидетели?
Я осторожно двинулся в нужную сторону. Старался идти так, чтоб не было лишних звуков. В данном конкретном случае эффект неожиданности — самое то. Да и со стороны хочется посмотреть, что там за дела у парнишки. Кому он перешел дорогу.
Самое интересное, у меня это получалось. Я вдруг с удивлением понял, что не просто шагаю, а перемещаюсь как тень. Скольжу, перетекая из одного положения в другое. Мои движения стали плавными, бесшумными. Неожиданно… Однако конкретно в данную минуту заниматься осмыслением столь удивительных перемен было некогда. Поэтому этот вопрос, как и предыдущие, я отложил до встречи с кицунэ. Видимо, всё-таки бабуля что-то со мной сделала. Другого объяснения не нахожу.
Небольшую группку людей я заметил сразу, как только добрался до самой дальней части парковки. Трое молодых парней, одетых в чёрные джинсы и короткие «кожанки» стояли напротив бедолаги Акайо. Наглые, уверенные, с характерными выражениями лиц. Ну, да. Они точно не друзья Накамуре. Похоже, шпана, которая почувствовала себя крутыми совсем недавно. Как правило, именно малолетки, осознав безнаказанность, начинают вести себя подобным образом, трясти за грудки тех, кто не может противостоять им. Тех, кто слабее и беспомощнее. Ну и на вид этим типчикам было лет двадцать. Может, двадцать два. Вряд ли больше.
За спинами троицы я заметил мотоциклы. Так понимаю, это их средство передвижения. Естественно, байки были под стать владельцам. Не знаешь, кто круче, честное слово: хозяева или мотоциклы. Парни, видимо, очень сильно любят понты. Еще один признак, что ребятки не из старой «школы».
«Это хангурэ», — подсказала мне память Такито.
Я покрутил-повертел в голове знакомое слово. Где-то его уже слышал… А! Так в машине с якудзами. Вот где. Во время звонка, когда какой-то очень жизнерадостный тип отчитывался Кэзухи о проделанной работе.
То есть, сейчас Накамуру прессуют даже не мафиози. Это просто какие-то молокососы, организовавшие свою банду вопреки существующим в криминальном мире правилам. Фу-х блин! А я уж подумал, придется опять с якудзой дело иметь. У меня Ямагути-гуми в спину дышит, было бы немного лишним обрести врага в лице еще какой-нибудь группировки. А эти… Хангурэ, так хангурэ…
А вот Накамура своим видом и поведением меня немного расстроил. Он выглядел, как сдувшийся… ну ладно… пусть как сдавшийся шарик. Плечи опущены, голова наклонена, колени чуть согнуты, будто он вот-вот упадет на пол и начнёт бить поклоны, умоляя о пощаде. Ну йоптвоюмать… Еще заплакать осталось для полной картины. Где достоинство? Где гордость?
Я с удивлением прислушался к своим ощущениям, а вернее к своим внутренним размышлениям. Какая, к чёртовой матери, гордость? О чем я вообще? Этот Накамура — лох лохом, с точки зрения… Со всех точек зрения! Чего это я вдруг начал так странно рассуждать? На полном серьёзе думаю, будто Акайо сейчас должен расправить плечи, выкатить грудь колесом и знатно в итоге огрести по морде. Потому что других вариантов тут нет. Хорошо, если только по морде. Прежде, я бы точно такого не подумал. Очевидно же, поведение Накамуры самое логичное в его ситуации. Что он может противопоставить троим отморозкам?
— Послушай, мы тебе дали сроку две недели. Твой отец проигрался в автоматы. Он должен нам денег. Много. Мы и так пошли навстречу, согласились подождать. И что?
Говорил один из троицы. Вид у него был самый наглый и самый уверенный. Хотя, скажем честно, остальные тоже отсутствием раздутого эго не страдали. У них прямо было написано на лицах, что они считают себя королями этой жизни. Боссы-молокососы, блин.
— Простите, я очень стараюсь. Я взял дополнительную работу. Еще подработку. Отец каждый день трудится, не покладая рук. Мы набираем нужную сумму, просто немного медленно. Быстрее не получается. Простите Такахаси-сама, — Накамура еще ниже склонил голову.
Из-за его такой раболепной позы я снова ощутил внутри глухое раздражение.
— Что ты там бормочешь? Что мне с твоего «простите»? Деньги не вернутся, — фыркнул главный.
— Но вы ведь сами его к этим автоматам отвели. Он просто был в отчаянии. Матушка больна. Нам не хватает денег на лечение. Поэтому отец взял все сбережения и решил попробовать удачи. Он не игрок. А еще… я спрашивал людей, которые там бывают. Все сказали, что именно тот, за который сел отец, он… с подвохом… — разошёлся вдруг Накамура, будто услышав мои мысли.
Он воспрял духом и высказался. Но тут же, слегка обалдев от своей смелости, снова заткнулся. Видимо, это был лишь эмоциональный всплеск. Его голова вообще куда-то вжалась, будто прямо сейчас окончательно погрузится в плечи. Ну вот… А я уж подумал, парень не совсем потерян для общества.
— Что ты сказал? Не понял, — главный в этой троице, которого мой коллега назвал Такахаси, приложил ладонь к уху, изображая будто плохо слышит. Затем посмотрел на одного из своих товарищей и распорядился. — Акира, ну-ка помоги человеку. У него голос пропал. Бормочет что-то себе под нос. Да еще нас, порядочных людей обвиняет в махинациях. Поставь ему мозги на место.
Товарищ, к которому обратился главарь, выглядел серьезно. Хотя, бы потому, что у него в руках была бита. А бита — это такой аргумент который серьёзным сделает кого-угодно. Хотя для японских крутышей оружие не совсем подходящее. Вот, наверное, почему их не любят якудзы. Никакого почтения к традициям. Хватают все подряд у западных «коллег».
Акира перехватил биту поудобнее и шагнул к Накамуре, собираясь, видимо, выполнить приказ старшего, вбить бедолаге сараримену почтение к правильным порядочным пацанам. Акайо, на мой взгляд, мог бы предпринять хоть что-нибудь. Попытаться сбежать, на худой конец. Большего там ждать
