точно не стоит. Однако он послушно стоял на месте. Только жалобно всхлипнул, согнулся пополам и поднял руки, пытаясь прикрыть голову. Ну… Парень… План — такое себе. Тебе сейчас просто сразу все сломают, и руки, и башку.
Тем более Акира, который при своём главаре выполнял роль этакого палача, выглядел крепким, накаченным. Он разочек тюкнет Накамуру и все. Там даже напрягаться сильно не надо.
И вдруг, случилось нечто очень, очень странное. У меня перед глазами вспышками пронеслись картинки. Вот Акира бьет трясущегося от страха Накамуру по виску. Бьет сильно, с оттяжечкой. Удар выходит мощный. Очень. Голова Акайо раскалывается словно спелый арбуз. Я вижу, как мозги несчастного сараримена летят в стороны. Маленький кусочек попадает на лицо главаря этой хангурэ и тот брезгливо вытирает щеку рукавом.
Буквально секунда. Даже доля секунды. И тут же меня отпустило. Я снова увидел картину, которая была до видения. Накамура стоит согнувшись, крепыш собирается его ударить, остальные двое бандитов наблюдают с наглыми ухмылками на лицах.
В общем, как только Акира сделал суровое лицо и отвел биту назад, я решил — все. Пора. Мой выход.
— Эй, обсосы! — окликнул я отморозков, выходя из-за машины, которая все это время служила моим укрытием. — А че за дела такие у вас тут творятся? Вас что, не учили, втроем на одного нечестно. Стрёмно даже.
Если бы я просто молча вышел перед троицей хангурэ и, уж простите за сравнение, громко и смачно испортил воздух, они бы и то, наверное, удивились меньше, чем в момент, когда я отчетливо назвал их «обсосами».
— Это кто такой? Что за придурок? — спросил Такахаси дружков.
Он посмотрел сначала на Акиру, который так и остался стоять, раскорячившись с битой, потом на третьего, чье имя пока оставалось тайной. Будто они точно могли объяснить мое появление.
— Ты со мной разговаривай, задротыш, — резко одёрнул я главаря. — Сюда смотри. Видишь, перед тобой человек стоит. К нему надо обращаться, если есть желание уточнить что-то, а не к своим ссыкунам. Ты гдяди-ка, смелые они какие. Один жиртрест битой машет. Второй строит из себя не пойми кого.
Ну… Ладно… Возможно, это была не самая умная идея, называть пусть молодого, но всё-таки бандюка, задротышем. С обсосами я, наверное, тоже слегка переборщил. Однако мое нутро переполняли злость и предвкушение драки, поэтому о вежливости точно не думалось. Ясен хрен, я понимал, что драка будет. Я ее даже хотел. Меня картинка с летящими мозгами Накамуры отчего-то выбесила очень сильно. Это было похоже на состояние бешеного драйва, когда кровь бурлит, адреналин зашкаливает и ты на ходу хватаешь все, что подвернутся под руку, а потом бежишь прямо на соперника…
В общем… я об этом, если честно, только подумал и пока предпринимать ничего не собирался. Но не успел и глазом моргнуть, как понял, что реально несусь вперед. Просто вдруг сорвался с места и кинулся на противника.
Скорости развития дальнейших событий впечатлила всех. Естественно, первым делом охренели трое хангурэ. Они вообще не поняли, откуда и каким образом появился непонятный придурок, который сначала обзывался, а теперь, похоже, собирается с ними драться.
Если что, «придурком» я выглядел только в глазах молодых бандюков. В отличие от них я не было вооружен, да и внешним видом скорее напоминал шахматиста, чем дзюдоиста. Поэтому они были уверены, вреда им нанести не смогу. Соответственно мой рывок вперед, к главарю, казался безумием.
В своих же глазах я выглядел очень крутым типом. Потому что во мне кипела сила, которую непременно нужно выплеснуть. Желательно, на эти высокомерные рожи, решившие, будто они могут втроем на одного нападать. Тем более, из короткой, но очень пламенной речи Акайо стало понятно, ребятки развели его отца на бабло. А теперь еще хотят, чтоб им сверху перепало денег.
Накамура, если честно, тоже охренел. Он, в отличие от вымогателей, знал, кто такой Такито Адачи, и от этого ему было совсем страшно. По тому взгляду, которым Накамура смотрел, как я несусь вперёд, стало понятно, в данную секунду он боится меня сильнее, чем бандитов. Бандиты, они хоть и сволочи, но у них с башкой нет проблем. А вот я казался Накамуре окончательно и бесповоротно сошедшим с ума. Он знал, что Такито — это тихий, спокойный, послушный парень. Да, приходили якудзы и что-то от него хотели. Но сам Такито никогда не был замечен в столь неадекватном поведении, как сейчас. Ну и конечно, охренел я сам, когда сквозь это странное ощущение куража понял что уже не стою на месте, а бегу, вылупив глаза, к троим бандюкам. Мой разум, пробиваясь через бурлящую злость, настойчиво твердил: «Ваня, ты звезданулся. Уймись. Они тебя раскатают. Ваня, это не твои эмоции. Это какая-то очередная хрень. Тебя кроет со страшной силой, но если ты сейчас не остановишься, мозги полетят твои».
Разумно? Да. Но остановится я не мог. Я прямо ощущал, если сейчас ничего не сделаю, взорвусь. Короче. Это было похоже на какое-то раздвоение личности. Во мне одновременно находился взбесившийся берсерк и прежний Иван Иваныч, который просчитывает свои действия на несколько ходов вперед. Именно поэтому, понимая, что берсерка удержать не могу, я позволил этим двум личностям соединиться в одну. Если уж надумал исполнять смертельные номера, надо включить голову и сделать все красиво.
У Акиры в руках — бита, у второго, молчаливого, не сказавшего пока ни слова, судя по оттопыренной на спине куртке — пистолет за поясом. Самый главный, несмотря на то, что рванул я к нему резко, успел встать в правильную позицию, ожидая моего удара. Он явно знаток единоборств. Ну… Хорошо.
Я не стал нападать на Такахаси, хотя траектория моего движения говорила именно об этом. Я сделал нечто крайне занимательное и охренеть, насколько удивительное для себя самого. За спинами хангурэ стояли три мотоцикла. Вот на них и пал мой выбор.
Я с разбегу резко вильнул влево и нырнул под руку Такахаси, который попытался изменить позицию, чтоб перехватить меня. Потом с разбегу, не останавливаясь, будто чертов акробат прыгнул вверх. Одной ногой оттолкнулся от сиденья мотоцикла, придавая ускорения своему же телу, перевернулся в воздухе на сто восемьдесят градусов и оказался за спинами бандитов лицом к этим спинам. Скорость происходящего была
